Читаем Жуков полностью

Очень опасная в маневренных операциях элита вражеских подвижных войск, скученная на плацдарме, оказалась под градом снарядов советской артиллерии, точность огня которой с каждым днем возрастала. Ельнинский выступ постепенно превращался в кладбище отборных гитлеровских частей и техники. Гальдер, однако, приказал: «Не сдавать Ельню ни в коем случае». Только через несколько недель немецкий генштаб прозрел: уничтожается нацистская «гвардия» — и приказал вывести с Ельнинского выступа танковые и моторизованные части, прислав им на замену пять пехотных дивизий. Их ожидала та же участь.

По приказу Жукова обстоятельно исследовались сильные и слабые стороны противника, уже проявившиеся в этих боях. С большим удовлетворением он отметил грубейшую ошибку немцев, располагавших систему опорных пунктов преимущественно на переднем крае. В глубину оборона развивалась недостаточно. Хотя мы сражались с немецкой армией образца 1941 года, укомплектованной молодыми, уверенными в себе солдатами, опытным офицерским составом, наши части, прощупывавшие по указанию Жукова оборону противника, выявили неустойчивость немецкой пехоты. Получив жестокие уроки от советской артиллерии, причинявшей громадные потери, вражеские солдаты, как крысы, прятались по окопам, стоило заговорить нашим орудиям. Их огонь, хотя и интенсивный, был, в сущности, бесприцельным, шуму, конечно, было много.

Добытое в ходе разведки всеми средствами доводилось до наших войск.

* * *

Искусно готовя разгром немецкой группировки в районе Ельни, Жуков помнил: он — член Ставки Верховного Главнокомандования. А там Сталин озаботился еще веять титул Верховного Главнокомандующего, о чем советский народ узнал из постановления, опубликованного 8 августа 1941 года. 16 августа Ставка издает приказ № 270. Воздав должное мужеству и героизму «громадного большинства» командиров и комиссаров Красной Армии, приказ клеймил «отдельных» генералов, которые позорно сдались в плен. Среди трех названных по имени (все они были впоследствии реабилитированы) значился, разумеется, В. Я. Качалов, уже павший смертью героя. «Как известно, — говорилось в? приказе, — некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образец смелости, стойкости и любви к Родине, а, наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поле боя, а при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя».

Таких, по приказу, надлежало «расстреливать на месте». Приказом № 270 следовало «обязать каждого военнослужащего независимо от его служебного положения потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и, если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться ему в плен, — уничтожать их всеми возможными средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи». Командирам дивизий следовало смещать с постов командиров батальонов и полков, «прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя», при необходимости «расстреливать», выдвигая на их место «мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».

Под приказом № 270 стояли подписи Сталина, Молотова, Буденвого, Ворошилова, Тимошенко, Шапошникова, Жукова. Дисциплину приходилось поддерживать и такими методами, но все же Жуков был занят проблемами стратегии и тактики. 19 августа Георгий Константинович посылает Сталину телеграмму: «Противник, убедившись в сосредоточении крупных сил наших войск на пути к Москве, имея на своих флангах Центральный фронт и великолукскую группировку наших войск, временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне против Западного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые части бросил против Центрального, Юго-Западного и Южного фронтов. Возможный замысел противника: разгромить Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов — Конотоп — Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чего — главный удар на Москву в обход брянских лесов и удар на Донбасс».

Эта оценка — пример глубокой прозорливости полководца, охватывающего своим мышлением обстановку на всем советско-германском фронте. И это тогда, когда на него давило бремя ответственности и огромный объем организаторской работы командующего войсками фронта! Глубина оценки видна особенно рельефно, поскольку именно в это время на совещаниях у Гитлера был отработан и утвержден план, точно описанный в телеграмме Жукова Сталину 19 августа!

В приказе Гитлера, отданном через два дня, 21 августа, читаем: «Важнейшей целью до наступления зимы считать не захват Москвы, а захват Крыма, индустриального и угольного района Донбасса… Немедленно предпринять операцию» на окружение, добиваясь «уничтожения противника до того, как он достигнет линии р. Десна, Конотоп, р. Сула».