Читаем Жрица моего сердца полностью

Часть меня, маленькая жизнь, которая развивалась внутри меня несколько месяцев, вдруг покинула меня. Из-за чего? Чем я заслужила такое несчастье? А ведь я ждала мальчика. Точно знаю, что ждала!

– Тише, дитя мое, тише, – приняла успокаивать меня одна из женщин в странном одеянии.

Я оплакивала не рождённого сына. Горькими, горючими, холодными слезами. Руки тряслись. Плечи дрожали. А горло разрывал немой крик, словно сам дух кричал внутри меня. Душу рвало на части от осознания того, что я потеряла самое дорогое, своё сокровище.

Нет. Нет. Нет. Этого просто не может быть! Не со мной! Не мой мальчик! Только не моя сын!

Меня разрывало изнутри. Истерика, паника, страх – все это накрывало с головой, мешая здраво оценить ситуацию. Мой сын умер, и я вместе с ним. Меня больше не было. Жизнь потеряла смысл.

Незаметно для себя начала колотить пол руками. Разрывая костяшки в кровь, разбивая кожу в мясо. Боли не была. Была одна безысходность. И если бы не присевшая рядом женщина, я бы и не поняла, что творю. Если бы не она, кто знает, чем бы закончился сегодняшний день.

Женщина грубо схватила меня за руки, заставив посмотреть ей в янтарные глаза.

– Успокойся, – серьёзно приказала она, и я послушалась. – Молодец. Встать сможешь? – она в упор смотрела меня и, казалось, совсем не моргала.

Я попыталась выполнить её просьбу. Но встать получилось не сразу, а если бы мне не помогли, и вовсе бы этого не сделала – сил не было совсем, а ноги не слушались. Набросив на мои плечи темную ткань, которая оказалась теплой, вторая женщина подхватила за другую руку и повели меня в ночь.

Случившееся казалось сном. Злым, неправильным, сумасшедшим. Я лежала на белых простынях, в сорочке цвета слоновой кости и смотрела на белый потолок. Них живота сильно тянуло. Сердце кололо. Лёгкие сковывали спазмы, от чего дышать было тяжело и неприятно.

Незнакомки привели в одно из каменных сооружений на холме, где как раз заканчивается граница города. Они помыли меня, переодели и оставили почивать одну через чур белой комнате, где и пятнышка серого нет.

Хотела ли я умереть? Возможно. Могла ли я выполнить задуманное? Нет. Оставить меня одну, они оставили, но перед этим произнесли какие-то неразборчивые слова. Меня сначала овеяло легким ветерком, но, когда за ним закрылись двери, а я кинулась к столику с подносом завтрака и схватилась за нож, серебряный прибор, словно прах, осыпался к ногам.

Возмущаться, кричать и просто что-либо делать не было сил. Даже единственное желание не было шанса воплотит в жизнь. А потому я просто лежала на большой, но жесткой кровати и наблюдала за беготнёй солнечных зайчиков, которые пробивались сквозь плотные белые ткани.

«Куда меня привели? – крутилось в голове. – Почему я потеряла ребёнка? Что за злой рог повис надо мной? Кто эти женщины?»

Осознав этот вопрос, поняла, что действительно не знаю, кем являлись эти добрые и заботливые женщины. Встала с кровати, размяв затекшие мышцы, пошла к выходу. Снаружи было тихо, лишь прохладный ветерок гулял между стен. Несколько факелов освещали длинный, белёсый коридор, создавая впечатление загробной жизни и нереальности происходящего.

Обняв себя за плечи, в надежде согреться, пошла к одинокой открытой двери в самом конце коридора, откуда доносились негромкие голоса и пахло чем-то вкусным и явно горячим.

– Простите, – заглянула в комнату, оказавшейся кухней.

– Что же ты стоишь как не родная?! Проходи, садись.

Прошла, села.

– Ты почему босиком? Совсем уже обезумила?! Давай, подбирай к себе ноги, – после того, как я выполнила просьбу старшей, она укутала меня теплым, шерстяным пледом.

– Тебе тапочки возле кровати для чего оставили? Чтоб ты передвигалась по ледяному полу босиком? – поддержала не вторая.

– Дитя мое, пойми нас правильно, мы не хотим на тебя надавить, просто переживаем за твое здоровье.

– Кто вы? – глядя куда-то перед собой, спросила женщин.

– Мы? – удивленно спросила третья. – Девочка моя, мы жрицы – посланницы богини Плодородия.

– Где я? Как я попала сюда? – вопросы сыпались из меня один за другим.

– А ты не помнишь?! – теперь в удивлении воскликнули остальные.

– Если честно, я даже не знаю, как меня зовут, – смущено опустила голову на бледные слишком тонкие пальцы. Глаза до сих пор щипало от выплаканных слез. Боли не было. Она прошла вместе с соленной водой. Ни душевных терзаний, ни физических спазмов – я ничего не чувствовала. Внутри меня была одна пустота. Чёрная. Горькая. Всепоглощающая.

– Тогда оставайся с нами, – заговорила после долгого молчания самая младшая жрица.

– Да, точно! – подхватила её вторая. – Наша Богиня будет только рада новой дочери!

– Ларсене, что скажешь? – женщины уставились на свою старшую сестру.

Напряженное молчание повисло на кухне. Даже мне стало неуютно в этой давящей обстановки и посмотрела на женщину, которая все это время стояла в стороне и с серьёзным видом взирала на нас.

– В комнате можешь делать, что хочешь, но за её пределами обязана слушаться сестер.