— Поручаю вашим заботам мое тело.

Затем он устремился во двор.

XXVIII

ЦЕРКОВЬ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ

Улица перед воротами тюрьмы, как нетрудно понять, была запружена любопытными. Такое зрелище в Порт-Луи бывало редким, и все хотели видеть если не казнь, то хотя бы смертника.

Начальник тюрьмы спросил осужденного, как он желает дойти до эшафота. Жорж ответил ему, что хочет идти пешком. Его желание было исполнено — то была последняя любезность губернатора.

Восемь конных артиллеристов ожидали Жоржа у ворот тюрьмы. На всех улицах, по которым он должен был пройти, английские солдаты были выстроены в два ряда, охраняя осужденного и сдерживая любопытных.

Когда приговоренный появился, раздался громкий гул, однако, к удивлению Жоржа, почти не слышно было криков ненависти; раздавались разные возгласы, но прежде всего они выражали участие и жалость. Ведь люди всегда неравнодушны к красивому и гордому человеку, идущему на смерть.

Жорж шагал твердо, высоко подняв голову, со спокойным лицом. Однако в этот час на сердце у него было невыносимо тяжело.

Он думал о Саре.

О Саре, которая не попыталась его увидеть, не написала ни слова, ничем не напомнила ему о себе.

О Саре, в которую он верил и с которой теперь было связано его последнее разочарование.

Конечно, если бы она его любила, ему не хотелось бы умирать; забытый Сарой, он готов был испить чашу до дна.

А рядом с его обманутой любовью страдала его униженная гордость.

Он потерпел поражение во всем; его превосходство над другими людьми не привело к достижению ни одной цели.

Результатом всей его долгой борьбы оказался эшафот, к которому он шел всеми покинутый.

Когда люди будут говорить о нем, они скажут: «Это был безумец».

Время от времени он улыбался своим мыслям. Улыбка эта, внешне обычная для него, была, на самом деле, горька.

И все же на пути он надеялся увидеть Сару, искал ее взглядом на всех перекрестках, во всех окнах.

Сара, бросившая ему букет, когда он, уносимый Антримом, устремлялся к победе и стал победителем, неужели она не уронит слезы на его пути, когда он, побежденный, идет к эшафоту?

Но ее нигде не было видно.

Он прошел всю Парижскую улицу, повернул направо и приблизился к церкви Христа Спасителя.

Церковь была затянута черной тканью, как для погребального шествия. А разве осужденный, идущий к месту казни, не живой труп?

Подойдя к дверям, Жорж вздрогнул. Возле доброго старика-священника, ждавшего его на паперти, стояла женщина, одетая в черное, с черной вуалью на лице.

Что она здесь делает, эта женщина во вдовьем платье? Кого она ждет?

Пораженный, Жорж невольно ускорил шаг, не сводя с нее глаз.

По мере того как он приближался к ней, его сердце билось все сильнее; его пульс, столь спокойный при известии о казни, стал лихорадочным при виде этой женщины.

Едва он ступил на первую ступень маленькой церкви, женщина первая шагнула к нему. Жорж, одним прыжком преодолев четыре ступени, поднял ее вуаль, громко вскрикнул и упал на колени.

Это была Сара.

Она торжественно подала ему руку; в толпе воцарилось молчание.

— Слушайте, — обратилась она к толпе, — на пороге церкви, куда он входит, на пороге могилы, куда он готов сойти, я всех вас перед Богом и людьми призываю в свидетели — в свидетели того, что я, Сара де Мальмеди, спрашиваю Жоржа Мюнье, хочет ли он взять меня в жены?

— Сара! — воскликнул Жорж, разразившись рыданиями. — Сара, ты самая достойная, самая благородная, самая великодушная из всех женщин!

Затем, поднявшись с колен и обхватив Сару рукой, как будто боясь потерять ее, Жорж произнес:

— Идем, вдова моя!

И он ввел ее в церковь.

Никогда еще не было триумфатора более гордого своим триумфом, чем Жорж. В одно мгновение, в одну секунду для него все изменилось. Одним своим словом Сара возвысила его над всеми людьми, смотревшими с усмешкой, как он шел мимо них. То был уже не бедный безумец, беспомощно стремящийся к недосягаемой цели и умирающий прежде, чем он достиг ее, то был победитель, поверженный в момент победы. То был Эпаминонд, вырывающий копье из своей груди, но последним взглядом преследующий бегущих врагов.

Так, благодаря лишь силе своей воли и своим несомненным достоинствам, он, мулат, заставил белую женщину полюбить его и, хотя он ни сделал и шага в ее сторону и не повлиял на ее решение ни словом, ни письмом, ни жестом, она сама ждала его на пути к эшафоту и перед всеми, чего в колонии еще не бывало, избрала своим супругом.

Теперь Жорж мог спокойно умереть, вознагражденный за неутомимую борьбу с предрассудком, который, нанеся ему смертельный удар, сам был повержен в этой борьбе.

Все эти мысли промелькнули в голове Жоржа, в то время как он вел Сару в церковь. Это уже не был смертник, готовый взойти на эшафот, это был мученик, возносящийся на небо.

Двадцать солдат выстроились в два ряда в церкви; четверо охраняли клирос. Жорж прошел между рядами, не замечая их, и стал вместе с Сарой на колени перед алтарем.

Священник начал брачную мессу. Жорж не слушал его слов; держа руку Сары, он по временам с глубоким презрением окидывал взглядом присутствующих.