Читаем Жорж полностью

Но для полного успокоения Лайзы нужно было еще одно испытание. Подобно Алсидамасу <По-видимому/>, Алкид (прозвище Геракла).> Лайза мог остановить лошадь, схватив ее за задние ноги, и лошадь напрасно старалась бы вырваться из его рук. Как Милон из Кротона <Знаменитый/>атлет (VI в. до н. э.)>, он хватал быка за рога и взваливал его на плечи или бросал на землю у своих ног. Значит, подумал Лайза, если Назим сможет выскользнуть у него из рук, то он выскользнет из рук всякого. Лайза схватил Назима за руку и сжал его пальцы всей силой своих железных мускулов. Назим потянул руку к себе, и она выскользнула из железных тисков Лайзы, как уж выскальзывает из рук охотника. Охватив Назима вокруг пояса, Лайза прижал его к груди, как Геркулес прижимал Антея; Назим оперся о плечи Лайзы и проскользнул по телу брата, как змея проскальзывает между когтями льва. Тогда только негр успокоился; Назима нельзя было схватить врасплох; если бы пришлось состязаться в беге с оленем, Назим бы опередил оленя, чье имя стало его прозвищем.

Тогда Лайза отдал Назиму флакон, на три четверти полный кокосового масла, и посоветовал старательно хранить его, а также беречь корни маниока, которыми он должен был питаться в пути, и воду, чтобы можно было утолить жажду.

Назим обмотал флакон ремнем и привязал к поясу. Потом оба брата, взглянув на небо и увидев по расположению звезд, что полночь миновала, направились к утесу Черной реки и вскоре исчезли в лесу, покрывающем подножие горы с тремя вершинами. Однако в двадцати шагах от места, где происходил переданный нами разговор между братьями, из зарослей бамбука вдруг поднялся человек; его можно было принять за ствол одного из деревьев, среди которых он прятался. Словно тень проскользнув в чащу, он на секунду появился на опушке леса и, угрожающе махнув рукой в сторону братьев, когда они исчезли из виду, бросился в Порт-Луи.

Человек этот был Антонио-малаец; он решил отомстить Лайзе и Назиму и готовился исполнить свое намерение.

Теперь, как ни быстро бежал он на своих длинных ногах, мы, с позволения читателя, опередим его появление в столице Иль-де-Франс.

Глава IX

РОЗА ЧЕРНОЙ РЕКИ

Заплатив Мико-Мико за китайский веер, цену которого сообщил ей Жорж, девушка, на миг представшая перед нами на пороге, вернулась в дом в сопровождении гувернантки, в то время как ее слуга помогал торговцу убирать товар в корзины.

Весьма довольная сделанной покупкой, о которой, впрочем, она вскоре забыла, девушка подошла к дивану той ленивой и томной походкой, которая придает креолкам неизъяснимое очарование. Диван стоял в глубине прелестного маленького будуара, уставленного пестрым китайским фарфором и японскими вазами; стены его были обиты красивым ситцем, который жители Иль-де-Франс привозят с берега Короманделя и называют патна. Стулья и кресла, как это принято в тропических странах, были сделаны из бамбука, а два окна, расположенных друг против друга, выходили одно во двор, засаженный деревьями, другое на обширную террасу, и пропускали сквозь занавески, сплетенные из ветвей бамбука, морской ветерок и аромат цветов.

Как только девушка улеглась на диван, из клетки вылетел маленький, величиной с воробья, попугай с серой головкой и, усевшись на ее плече, стал клевать веер, которым забавлялась хозяйка, раскрывая и вновь закрывая его.

Однако мысли девушки были заняты не веером, как прелестен он ни был и как она ни радовалась ему. Погруженная в мечты, девушка ничего не замечала вокруг себя. Нежная улыбка озаряла ее лицо. Гувернантка, молча понаблюдав за своей воспитанницей, спросила:

- Что с вами, милая Сара?

- Со мной? Ничего, - ответила девушка, вздрогнув от неожиданности. Как видите, я играю с попугаем и с веером, вот и все.

- Да, вижу, вы играете с попугаем и с веером, но когда я потревожила вас, вы, похоже, думали не о них.

- О, Анриет, клянусь вам...

- Вы не привыкли лгать, и особенно мне, - прервала ее гувернантка. Зачем же вы говорите не правду?

Девушка залилась румянцем; мгновение поколебавшись, она сказала:

- Вы правы, дорогая Анриет, я думала совсем о другом.

- О чем же вы думали?

- Я думала о том, что это за молодой человек, который так вовремя появился и помог нам. Я никогда не встречала его раньше, наверное, он прибыл на корабле, доставившем сюда губернатора. А что, разве предосудительно думать о нем?

- Нет, дитя мое, здесь нет ничего дурного, но вы солгали мне, когда сказали, что думаете о другом.

- Я поступила нехорошо, простите меня, - сказала девушка.

И она потянулась прелестной головкой к гувернантке, которая поцеловала ее в лоб.

Обе на мгновение замолчали, но так как Анриет, будучи строгой англичанкой, не могла допустить, чтобы ее воспитанница слишком долго предавалась воспоминаниям, и так как Сара тоже чувствовала неловкость от затянувшегося молчания, - обе одновременно решили поговорить о чем-либо другом. На этот раз первой заговорила Сара:

- Что вы хотели сказать, милая Анриет?

- Но ведь и вы, Сара, начали что-то говорить. Что вы сказали?

- Я желала бы знать, как новый губернатор, что, он молодой?