Читаем Жопа полностью

К ноющему колену и тоске-барракуде подключилась пиявка-бессоница — теперь они «соображали на троих». В пику им Сталкер вытащил из кармана бутылку «Белого аиста» — он не был бы Сталкером, если б не прихватил никакого трофея. Но после первого же глотка на него напала другая троица — три неотвязных, вызывающих неприятный холодок в области живота, и паскудных по сути своей вопроса: «кто?», «как?» и «зачем?».

Самым безобидным из этих трёх единокровных братьев был средний — «как?», и ответ на него казался простым, как чекушка — «чем-то тяжёлым сзади по голове». И ясно, что тяжёлым, и ещё яснее, что по голове, и что сзади — тоже ясно. Если бы спереди, то случился бы шум, который кто-нибудь да услышал бы — Дядя Вася, хоть и пенсионер, был мужик крепкий, просто так, за здорово живёшь, убивать бы себя не позволил. Оставались вопросы «кто?» и «зачем?», и последний, к тому же, дробился на два — «зачем кто-то убил Дядю Васю?» и «зачем Дядя Вася вернулся обратно в кафе?». Сталкер помнил, что тот уходил с матроной, и даже если допустить, что чего-то у них не склеилось, логичней для Дяди Васи было б пойти домой, тем более что и жил-то он в десяти минутах ходьбы. Запутавшись окончательно, Сталкер отключился прежде, чем успел прикончить бутылку.

Вначале ему приснилось, что на студию впёрлась целая банда ментов. Но, против всякого ожидания, менты не стали никого ставить раком к стенке, учинять обыски и допросы, а, вместо этого, притащив с собой море дешёвой водки, принялись употреблять её по назначению. Потом они пели песни и ломали студийную мебель, и тут Сталкер заметил, что среди ментов каким-то образом затесался Витька. У Витьки не было ни ушей, ни носа («И крысы хвост у ей отъели», — пришло на ум Сталкеру), а на месте шеи чернотой зияла прореха. «Как же он водку пить будет?» — подумал Сталкер. — «Она же вся выльется!» Но Витька, ничтоже сумняшеся, достал из-за пазухи здоровенный шприц, наполнил его водкой и с хрустом всадил себе в задницу. Ползадницы отвалилось, а пока Витька пристраивал отпавшее на место, отвалилась и вторая половина. Следом отвалились руки, потом ноги, потом отломилась ухмыляющаяся голова и, разбрызгивая зловонную жидкость, укатилась вверх по лестнице. Тело, издав неприличный в светском обществе звук, осело и стекло на пол коричневой лужей. Витька исчез. Вслед за Витькой исчезли менты, и Сталкер провалился в тяжёлое забытье.

И тогда ему явился дьявол. Дьявола звали Асмодей Карлович, был он губастым, носатым, плешивым, каким-то поношенным и пыльным, но, без всякого сомнения, настоящим. Таким же пыльным, словно летняя обочина проезжей части, взглядом он грустно смотрел на Сталкера и приговаривал с укоризной:

— Ну что ж ты наделал, дурья башка? Какого ты чёрта влез? Это ведь моя работа, а ты мало того, что напортачил, толком ничего сделать не сумел, так ещё и меня без премии оставил!

— Значит, Дядю Васю ты убил? — тихо спросил Сталкер. — Чтобы премию заслужить, да, Карлыч?

— Не убивал я твоего Дядю Васю! — возмутился дьявол. — Нужен он мне, как птеродактилю презерватив!

— Так кто же тогда убил?..

Тут дьявол как-то странно посмотрел на Сталкера, совсем как тамада в кафешке, и неожиданно сказал голосом Достоевского Порфирия Петровича:

— Как, кто убил-с? Вы же, голубчик, и убили-с!

И добавил, роняя слезу:

— А ведь это — моя работа! Пойми ты, дурья башка, — моя работа!

С этими словами дьявол извлёк откуда-то жестяной таз и бейсбольную биту и, лупя битой по тазу, стал выкрикивать нараспев:

— Мо-я ра-бо-та! Мо-я ра-бо-та!

…Сталкер открыл глаза. Стучали не в таз, а в железную дверь, громко и настойчиво.

— Да кто там ещё, вашу мать! — раздражённо воскликнул он. Спохватившись — мало ли кто это может быть? — нащупал в сумке «макаров». С того злополучного дня Сталкер так и носился с ним, как с писаной торбой, — и при себе таскать опасно, и оставить где-либо страшно, и выкинуть рука не поднимается, и вообще — вдруг пригодится? Он засунул пистолет сзади за пояс и, крадучись, пробрался по лестнице. Каковые действия, ввиду перспективы визита милиции, следовало квалифицировать как безмозглые, с тем единственным смягчающим обстоятельством, что Сталкер не успел окончательно проснуться.

По счастью, милиции за дверью не оказалось — на пороге стоял непричёсанный, похмельный и запыхавшийся Федя, без очков, зато со ссадиной на лбу.

— Сталкер… это… Дядь Васю… кто? — совершенно не справляясь с дыханием, выпалил он.

— Дьявол, — сказал Сталкер. В ушах до сих пор стоял жестяной грохот.

— Чего-о?

— Дьявол его шандарахнул. Вот только не сознаётся, старый хрен. Пытается на меня повесить.

— Чего ты мелешь?!

До Сталкера, наконец, дошло, что он перепутал сон и реальность.

— Ахинею, наверное. Да заходи уже, что ли! Дверь запереть не забудь.

Федя запер дверь и прошел мимо него внутрь. Сталкер спустился следом, на ходу потирая виски. Самочувствие оставляло желать лучшего — как психическое, так и физическое.