Читаем Живой труп полностью

   Заметив боковым зрением, что на нее во все глаза через запыленное стекло смотрит водитель потасканной по сельским ухабам развалюхи, дама быстро стрельнула оценивающим взглядом и гордо отвернулась. При этом даже задрала кверху свой правильный греческий нос, видимо от переполняющего ее чувства превосходства. А вскоре левый ряд поехал быстрее, и автомобиль незнакомки растворился в уходящем потоке сверкающих металлических крыш, хищно изогнутых бамперов и затемненных стекол.

      Мимолетное видение произвело эффект. В очередной раз показало, что помимо привычного мира есть и другой, куда и на порог вряд ли пустят. И хотя в великосветское сборище золоченных мундиров, тугих кошельков и брильянтовых ожерелий он никогда и не стремился, высокомерная красота незнакомки бросала вызов. Откуда-то из хранилищ подсознания полезли чувства вроде бы до конца изжитые и похороненные вместе с амбициями и мечтаниями юности. Много лет прошло с той поры, когда он мысленно примеривал на себя, то треуголку Бонапарта, то плащ Казановы. Бурные волны, что порой захлестывали жаждущую славы и романтической любви душу, давно уже разбились о суровые скалы быта. Но оказалось, что отголоски тех чувств еще гуляют, как эхо под сводами памяти.

      Неожиданно он подумал, что путь, который избрал Рахимов, как раз и дает возможность перепрыгнуть через целый пролет лестницы, по которой далеко не каждому за всю жизнь удается подняться хотя бы на ступеньку. Хотя больше это все-таки напоминает прыжок над пропастью. В одно мгновение ты можешь превратиться в размазанный по острым камням кусок мяса. Но можешь и приземлиться с другой стороны, в мире, на который раньше мог только завистливо смотреть, с опаской подходя к краю бездны. А разговоры о всеобщем счастье всего лишь оправдания жажды личной славы и власти.

      После заставы начались светофоры. Автомобильный поток пошел еще медленнее. То и дело перед ним, пренебрегая правилами, вклинивались машины из левого ряда. В Харбине Александр уже имел опыт вождения на переполненных автомобилями улицах. Однако удовольствия это занятие, мягко говоря, не приносило. А сейчас, привыкнув к раздолью сельских дорог, чувствовал, что начинает ненавидеть городскую толчею. Добравшись до представительства компании "Enfant" он оставил машину и решил, что дальше уже будет передвигаться своим ходом.

      Представительство занимало первый этаж старинного купеческого особняка, перестроенный согласно последней европейской моде. Штукатурку и лепнину в форме львиных голов и пузатых амуров, сменили пластиковые панели с абстрактным узором из кубиков и кружочков. Под натяжными потолками хищно раскинули сверкающие щупальца люстры в стиле "металлик". Посетителей встречали молодой человек,  манерами и внешностью напомнивший бывшего друга Николя, и пухленькая барышня в коротенькой белой блузке и американских ковбойских брюках. Расхваливая продукцию, она очень мило щебетала, имитируя легкий французский акцент. А когда наклонялась чтобы поднять с пола какую-нибудь деталь, обтянутые вокруг полных бедер "ковбои" съезжали вниз, демонстрируя краешек ягодичного разреза. С ее помощью Александр выбрал подходящий детский манеж, а заодно узнал, где ближайшее отделение Имперского банка и нужная ему полиграфическая мастерская. С трудом разместив покупку в багажном отделении, он отправился дальше пешком. Благо, что все адреса находились в радиусе не далее километра.

      Подпольная мастерская имела вполне легальное прикрытие. Над полуподвальным помещением на обшарпанной стене доходного дома висела вывеска: " Кузин и сыновья. Полиграфические работы."

   Выполняя инструкции Рахимова, Александр сначала прошел мимо по другой стороне, внимательно оглядев припаркованные рядом машины. Не обнаружив ничего подозрительного, продолжил изучение окрестностей и приметил  в двухстах метрах проходной двор, выходивший на соседнюю довольно оживленную улицу с трамвайным движением. Пройдя по ней, нашел магазин театрального реквизита. В последние годы из-за снова вошедших в моду дворянских "капустников" их расплодилось великое множество. Через полчаса, изменив внешность с помощью черных очков бороды и парика, он вернулся к полиграфической мастерской. Товарищи по побегу рекомендовали Рахимову это заведение как надежное не засвеченное в полиции и охранке, однако, на всякий случай, он велел принять меры предосторожности.

   Спускаясь по узким ступенькам, Александр вспомнил лавку старьевщика в Марьиной роще, где четыре года назад после неудавшейся попытки суицида, как символ новый жизни, приобрел подержанную, но вполне добротную шинель. Дежавю усилилось, когда оказался в тесном полуподвальном помещении. Правда, вместо вешалок с одеждой здесь стояли открытые стеллажи с полиграфической продукцией. Да и встретивший его молодой человек субтильной комплекции совсем не походил на того наглого бородатого купчину.

– Что вы хотели? – поинтересовался он без особого энтузиазма, и обычной для приказчиков навязчивости.