Читаем Жить надо ! полностью

Быть проницаемым - это значит на входе нет ограничений, ограничения только на выходе. Ограничения на выходе и будут вашей моралью, вашими представлениями о том, что вы должны - не должны, что надо делать, что не надо, все, что определяется смыслом, вами порожденным, а если вся механистическая часть ставится как ограничения на входе, то тогда смысл не нужен, никакого труда души не нужно. Человек выполняет правила и тем повышает самооценку. Но правила эти механические, они же на входе. Чем больше вы их выполняете, тем больше вы им соответствуете. Потому что все, что не соответствует правилам, в вас просто не входит. Эти правила используются как стена, как капсула или, как говорил Гурджиев, как камера тюремная. И все ваше _самопознание_ состоит в том, что вы из одной камеры прорыли ход в другую камеру и говорите: все, я на свободе.

Значит, мы должны не просто рефлексировать себя, не просто осознавать себя. Мы должны эту свою часть сделать квалифицированной. Мне очень нравится это слово, я благодарен В.М.Ершову и П.В.Симонову, что они очень четко это назвали: квалификация по отношению к жизни. Квалификация по отношению к самому себе состоит в том, что я стремлюсь познать в себе не уникальное, ибо это невозможно, кто будет во мне познавать мою уникальность? Моя типичность, мои механизмы. А что могут механизмы по отношению к уникальности? Они могут только испугаться, потому что любой механизм действует по принципу максимальной предсказуемости.

Квалификация в том, чтобы познать свою типичность, свою механическую часть, как говорили Гурджиев и Успенский, - свою машину, для того, чтобы в ней появился хозяин, рулевой, который будет в ней ехать туда, куда ему нужно, и будет ею владеть: уметь ее ремонтировать, совершенствовать и т.д.

И когда вам предлагает какая-либо система такой вариант, эта система, с моей точки зрения, система реального действия, система активного развития активного субъекта. И особенно это обнаруживается в экстремальной ситуации. Вы знаете, что я работал в клинике с чернобыльцами, т.е. с участниками ликвидации аварии. Там сразу было видно, что те, кто в силу каких-то причин опирались на такой вариант, они действовали. И к лечению они относились активно, собирали информацию о том, что нужно делать, чтобы травму нейтрализовать, предупредить, чтобы не развились какие-то последствия. Они были заняты. Самое интересное, что психологически самыми полноценными клиентами клиники были люди, у которых был точный диагноз: ОЛБ. Они уже не занимались ничем, кроме поиска средств вырвать хоть кусочек жизни, сделать массу дел. Нужно было отстоять социальную справедливость, нужно было обеспечить родных, они были в активном состоянии, хотя физически они были действительно поражены.

Люди же, которые ничего не знали о степени поражения, чаще всего впадали в пассивное состояние под названием: сделайте со мной чтонибудь. Вы мало сделали, вы не то сделали, мне все равно плохо, еще чтонибудь сделайте, дайте больше таблеток, иностранных таблеток, по блату таблеток. Пошлите меня в тот санаторий, в санаторий четвертого управления. И постепенно превращались в профессиональных неврастеников, в профессиональных больных.

Я иногда захожу в клинику и вижу массу знакомых лиц - это профессиональные больные. Они будут болеть долго, может быть всегда. В этой позиции ничего другого им уже не остается. Позиция, в которую старательно приводилось все наше общество под названием советский народ, это позиция: _Сделайте со мной что-нибудь_. А если ты сам начинал что-то делать - _Куда высовываешься? Что за инициатива? Там сверху видно все_.