Итак, расцвет культа Марии был связан со своеобразными социальными условиями хозяйства и жизни средневекового общества. Можно было заранее сказать, что изменение, отмирание этих условий должно будет отразиться на этом культе. Мы это и наблюдаем. С развитием торгового и затем промышленного капитала, со следовавшими отсюда изменениями социальных условий, культ Марии все падал и падал, держась крепко до сих пор лишь в наиболее отсталых в экономическом отношении католических странах: Италии, Польше, Испании. Этот постепенный упадок его, несший, помимо всего прочего, большие материальные убытки духовенству, не мог не вызвать с его стороны попытки остановить разрушительный процесс, восстановить в былом блеске и силе мариолатрию, культ Марии. Попытка эта была сделана в средине XIX в. римским папой Пием IX.

Первая половина XIX проходит под знаком все усиливающегося развития промышленного капитализма, роста техники, расцвета естественно-научных знаний, выступления на сцену и борьбы молодого рабочего класса. Все это, вместе и порознь взятое, подрывало устои религии, расшатывало материальные и прочие устои церкви или церквей, способствовало росту атеизма, безбожия, отходу широких масс от религии и т. д. Чтобы удержать свои доходы, власть и паству, вернуть заблудшихся на «единоспасающее лоно католической церкви», восстановить былую силу религии вообще, культа Марии — в особенности, Пий решил возвести в догмат, в непреложное учение церкви, учение о непорочном зачатии Марии.

Это учение возникло в среде западного духовенства задолго до того, но не было общепризнанным и вокруг него все время там шла борьба различных группировок рясников, — борьба, где под догматической оболочкой скрывались реальные, земные, материальные интересы. Сторонники его учили, что Мария была зачата непорочно, свободной от первородного греха. Папы долго не решались возвести это учение в догмат церкви, пока, наконец, не пришлось использовать и его, сославшись, разумеется, на данное богом откровение. Это догматическое нововведение было обставлено соответствующей помпой и декорацией.

Как все это произошло, расскажем словами Альфы-Омеги: «Пий IX осенью 1854 г. созвал епископов в Ватикане. 8 декабря в соборе св. Петра была разыграна отлично подготовленная комедия. Папа, увенчанный тронной короной, взошел на трон, декан святейшей коллегии выступил вперед и от имени всех христиан умолял папу высказать решающее суждение о непорочном зачатии. Папа ответил, что для исполнение этой просьбы он должен испросить помощи святого духа, и после того, как было пропето „гряди, творец“, святой дух оказал такую значительную помощь, что папа сейчас же мог прочесть писанный декрет, начинавшийся словами…» («Христианские и еврейские праздники», 87; 1924 г.)…

Так был введен новый догмат, новый элемент церковного учения о богоматери, написана новая страница длинной истории развития ее догматики и культа. Надо только сказать, что догмат этот не принес того, чего от него ждали, и остался непонятным для многих, не разбирающихся или не интересующихся богословскими тонкостями духовенства с его главой — «непогрешимым» папой. Это видно, хотя бы, из того, что многие до сих пор еще не понимают выражения — «непорочное зачатие» и думают, что здесь имеется в виду чудесное зачатие без участия мужчины.

На этом мы кончаем свой общий обзор истории представлений и культа Марии и перейдем теперь к рассмотрению двух важных сторон этого культа: к поклонению «реликвиям» — святыням, мощам богоматери и к ее церковным, богородничным праздникам.

VI. Реликвии и мощи Марии

а. Могила и мощи Марии

Что культ мощей, и, так называемых, реликвий — священных предметов, связываемых с личностью того или иного «героя» религиозного порядка, играл и доселе еще играет огромную роль в христианстве, — доказывать этого не приходится. Корнями своими он восходит к первобытным магическим и анимистическим представлениям и верованиям. Первобытные люди думали, что между телом и «душой» человека имеется интимная, тесная связь, — что по смерти человека его душа остается и пребывает около тела или даже частички тела умершего, почему они так заботились о сохранении трупов или каких либо отдельных частей его, — о «мощах». Имея их, — верили они, — можно всегда иметь при себе и душу умершего, дух его, чтобы пользоваться его могуществом, силой и помощью в различных личных, хозяйственных и прочих целях.