— Он явно был козлом отпущения. Если бы Сервера был жив, он мог бы рассказать нам всю историю или шантажировать их. И это в то время, когда они сделали вид, что Сервера бежал из тюрьмы для того, чтобы отомстить врагам. Когда я все это понял, то мне стало совершенно ясно, что им было необходимо избавиться от него, что они и сделали.

Мужчины молчали, поглощая свои напитки и устремив глаза на скатерть, каждый был погружен в свои мысли.

Вдруг Вайс шумно вздохнул и как-то странно завращал глазами.

— Телефон… — прошептал он.

Кленси улыбнулся.

— Не говорите мне об этом! — Он поднял глаза к небу и остался с открытым ртом. — О!.. Нет, нет!

Гарсон наклонился к Клайтону, услужливо протягивая ему аппарат.

— Вы просили телефон?

Сидевшие за столом дружно улыбнулись.

— Нет, — спокойно ответил инспектор Клайтон, — мы просили меню.

— Телефон и меню, — серьезно продолжил капитан Вайс, косясь на Кленси, — ведь это так похоже, совершенно не удивительно, что вы так мило перепутали!

Алистер Маклин

Путь к пыльной смерти

Глава 1

В тот жаркий и безоблачный день Харлоу сидел на краю трека и ветер трепал его длинные волосы, бросая пряди на лицо. Его руки в шоферских перчатках крепко сжимали золотящийся на солнце шлем — казалось, Харлоу пытается раздавить его. Руки эти неудержимо дрожали и временами все его тело сводила мучительная судорога.

Машина, из которой лишь чудом его выбросило живым и невредимым в последний момент перед тем, как она перевернулась, теперь, по иронии судьбы, лежала в смотровой яме фирмы «Коронадо» вверх колесами, которые все еще крутились. Струйки дыма выползали из мотора, уже погребенного под пеной огнетушителей, и было ясно, что теперь можно не опасаться взрыва уцелевшего бензинового бака.

Алексис Даннет, первым прибежавший к месту катастрофы, заметил, что Харлоу смотрит не на свой автомобиль, а, словно завороженный, не сводит глаз с того места, где — ярдах в двухстах от него — человек по имени Айзек Джету догорал в белом пламени погребального костра, пожиравшего то, что до недавнего времени было его прославленной гоночной машиной. Удивительно мало дыма поднималось от пылающих обломков, может быть, из-за тепла, исходившего из раскаленного магниевого сплава колес, и когда порыв ветра разрывал порой высокую завесу пламени, можно было видеть Джету в единственно уцелевшей части машины среди всей этой бесформенной, неузнаваемой массы покореженной стали. По крайней мере, Даннет знал, что это — Айзек Джету, ибо то, что представилось его взору, было почерневшее до жути и обугленное человеческое тело.

Тысячи людей на трибунах и вдоль трека, застыв в безмолвии, с ужасом, еще не веря своим глазам, смотрели на горящую машину. Когда дежурные по трассе, отчаянно размахивая флажками, дали сигнал к прекращению гонок, у пункта обслуживания фирмы «Коронадо» замер мотор последней из тех девяти машин, участвовавших в гонках Гран-При, что скопились сейчас здесь.

Теперь все потонуло в молчании: и голос диктора, и вопль сирены на машине «скорой помощи», со скрежетом затормозившей на благоразумном расстоянии от автомобиля Джету. Свет ее фонаря словно растворился на фоне белого пламени. Рабочие спасательной команды в огнеупорных комбинезонах, орудуя кто огромными огнетушителями на колесах, а кто ломиками и топорами, отчаянно пытались добраться до автомобиля и извлечь из него обуглившийся труп, но неослабевающий огонь как будто издевался над ними. Их усилия были столь же тщетны, как бесполезно было и присутствие «скорой помощи». Айзек Джету находился уже там, где для человека нет ни помощи, ни надежды.

Даннет перевел взгляд на человека в комбинезоне, сгорбившегося рядом с ним. Руки, сжимавшие шлем, все еще дрожали, а глаза, неподвижно прикованные к пламени, охватившему теперь уже весь автомобиль Джету, напоминали глаза ослепшего орла. Даннет протянул руку и слегка потряс его за плечо, но Харлоу словно не заметил этого. Тогда Даннет спросил, не ранен ли он, потому что трясущиеся руки Харлоу и его лицо были в крови (он перевернулся по крайней мере раз шесть, прежде чем его выбросило из машины и она рухнула в смотровую яму), но Харлоу не шевельнулся и взглянул на Даннета как человек, с трудом приходящий в себя после кошмарного сна. Потом покачал головой.

К ним подбежали два санитара с носилками, но Харлоу, опираясь только на руку Даннета, с трудом поднялся на ноги и отмахнулся от них. Однако не оттолкнул поддержавшую его руку, и оба они медленно направились к пункту обслуживания — все еще оглушенный, не сознающий всей полноты случившегося Харлоу и Даннет — высокий, худой, с темными волосами, разделенными прямым пробором, с темной, словно подведенной карандашом, полоской усов и в пенсне — воплощение ходячей идеи образцового бухгалтера, хотя паспорт его недвусмысленно указывал на то, что он журналист.