Читаем Жертва полностью

– Ты говоришь так, будто о чем-то сожалеешь.

– Просто мне стало грустно, вот и все, – призналась я.

– Отчего тебе грустно? От того, что у тебя нет такой машины?

– Нет. Машина – это всего лишь кусок железа.

– Не смей так говорить о моей Малышке! – он погладил ладонью приборную панель.

Я засмеялась и вернула Айени ключи.

– Спасибо, что дали возможность почувствовать себя живой.

– Алексис, тебе нужен секс, – вполне серьезно заявил Айени.

– Может, и нужен, но секса с вами у меня не будет. Простите.

– Не зарекайся…

– Вы – хороший, – ответила я и погладила его по щеке, точно так же, как и он меня в магазине. – Жаль только, что слишком испорченный.

– Подумай, возможно, именно тебе суждено меня исправить, – подмигнул мне Айени.

– Я могу задать вам один вопрос?

Айени нахмурился поначалу, но затем улыбнулся:

– Только один? Я полагал, что вопросов будет больше.

– Их действительно много, но что-то я сомневаюсь, что вы на них ответите.

Айени рассмеялся:

– Не томи, Алексис. Задавай свой «один» вопрос.

– Вы знаете, что Питер не райот?

Айени отвернулся от меня и посмотрел в окно.

– Мне интересно, откуда это знаешь ты, – произнес он.

– В его личных вещах я нашла одно украшение. Золотой треугольник с вращающимся внутри кольцом. Три стороны треугольника – это послушник, хранитель и райот. А кольцо в центре – это палач. В любой момент палач может избрать одну из трех сторон, и либо убить, либо воскресить. Такие украшения райоты дарили своим детям – высшим палачам.

– Высшие и низшие палачи, – Айени повернулся ко мне. – С высшими все понятно – они рождаются с метафизическим уровнем райотов. А что скажешь про низших палачей?

– При проверке их метафизический уровень соответствует послушнику, – ответила я.

– Во время Восстания послушников первыми, на кого стали охотиться, были палачи из списка оглашенных имен, – казалось, Айени пытается мне что-то втолковать. – Им всем было девятнадцать и более лет. В тени остались палачи, которые не успели пройти процедуру официальной идентификации. Им было восемнадцать и меньше. Их вычисляли по показаниям предателей. Чаще всего эти показания добывали во время пыток. Считается, что девяносто процентов палачей погибли во время Восстания. А из оставшихся десяти процентов выжили в основном дети и подростки, не достигшие возраста официального оглашения их имен. И большинство из этих детей и подростков были низшими палачами, – Айени внимательно смотрел на меня. – Твоя семья тоже погибла во время Восстания, – Айени продолжал развивать мысль. – И пусть в твоем личном деле сказано, что это был несчастный случай, ты-то знаешь, как и почему это произошло. Тебе было шестнадцать и год ты воспитывалась в приюте. И получила частный грант на обучение. Архиереи при расследовании дела о парасуициде Питера сообщили нам, что его родители погибли о время Восстания. За ним приглядывал старший брат, который в последствии тоже умер из-за каких-то проблем с сердцем. К слову сказать, Питер стал журналистом. Закончил обучение год назад и вернулся в соседний С., чтобы работать в нашей местной газетенке, где занимаются исключительно тем, что собирают сплетни по округе. Будь я на его месте, поступил бы так же: уехал бы подальше от суеты больших городов в какое-нибудь захолустье и устроился на работу, чтобы попытаться жить в тени, опасаясь быть пойманным кем-то за происхождение, о котором не просил. Ты таких городков сменила много, Алексис. Высший или низший палач – попасться можно только на прыжке. Послушники прыгать не могут. Для райота предел – третье измерение. Я видел тебя во втором. И либо ты райот, либо… – Айени лукаво улыбнулся, – … нет никакого глушителя в твоем удостоверении личности, послушница.

– Он вам рассказал, – прошептала я.