Читаем Жернова истории - часть 1 полностью

— Здравствуйте! — и Троцкий тут же, безо всяких предисловий, берет быка за рога. — При нашей предшествующей встрече вы делали весьма интересные намеки насчет Германии. Нельзя ли узнать, что конкретно вам известно?

— Известно мне не так уж многое. — О, да, разумеется! Не хватает мне еще спалиться на конкретике, которой я почти не владею. Но намекнуть можно – горсть горячих угольков за шиворот не помешает. — Однако выводы из известных мне фактов следует вполне однозначные.

— Какие же? — едва заметно напрягается Троцкий.

— Шансы на успешное восстание в Германии, если они вообще были, сейчас уже точно упущены, — твердо заявляю я.

— Почему? — Предреввоенсовета искренне обеспокоен, но при этом еще и заметно удивлен.

— Ленин верно предупреждал нас накануне Октябрьского переворота – "никогда не играть с восстанием". А что мы видим в Германии? КПГ не в состоянии собрать сколько-нибудь значимую вооруженную силу. Влияния в рейхсвере у коммунистов практически нет, не говоря уже о добровольческих формированиях типа фрайкора – те однозначно выступают как послушное орудие реакции. Начинать восстание, надеясь только на энтузиазм рабочих, значительная часть которых, к тому же, послушно идет за социал-демократами – авантюра и преступление, — выпаливаю, набравшись храбрости. Но не слишком ли круто завернуто? Как бы Лев Давидович не вспылил!

Троцкий, однако, явно озадачен моим напором и пока не прерывает меня. Пользуясь этим, продолжаю:

— Вспомните – вам же это известно лучше, чем кому бы то ни было. В октябре 1917 года у нас было серьезное влияние в армии: Балтийский флот, войска в Финляндии, солдатские комитеты Северного фронта и Петроградский гарнизон были практически целиком за нас. У нас было большинство в обоих столичных Советах и во многих Советах крупных городов. У нас была фактически легальная Красная гвардия! — нажимаю я на него. — В Германии же ничего даже отдаленно похожего нет! Даже те из немцев, кто готов идти и сражаться до конца, не верят в победу. Напротив, они совершенно убеждены в неизбежности поражения.

— Откуда у вас такие сведения? — не выдерживает и уже с нескрываемым гневом выкликает наркомвоенмор.

— Вам было бы лучше поинтересоваться не тем, откуда такие сведения у меня, а тем, откуда черпает сведения германская контрразведка! — я тоже умею гневаться не хуже. — Военные склады в Саксонии и Тюрингии пусты, рейхсвер удалил оттуда оружие, так что сформированные там компартией "красные сотни" — фикция. В решающий час им нечего будет взять в руки. Да, нашим товарищам иногда удается покупать винтовки и патроны у рейхсвера, но практически за каждой такой покупкой следует донос в полицию, и в результате мы лишаемся и оружия, и денег. И вообще, как вы собираетесь разгромить рейхсвер – одними винтовками и револьверами против артиллерии? Кроме того, практически все склады в Берлине провалены. У меня есть все основания подозревать, что немецкой контрразведкой уже давно взломаны шифры Отдела международных связей Коминтерна, и все наши приготовления для них – открытая книга!

Троцкий ошарашено уставился на меня:

— Что за чушь… — начал говорить он, но в его голосе уже чувствовалась неуверенность.

— Чушь? Чушь – это победные реляции, которые вы получаете от Брандлера, Тальгеймера, Крестинского и Радека! — не стесняясь, форсирую голос. — Надо смотреть не на выводы, полные казенного оптимизма, а на факты, которые сообщают военные специалисты и рядовые агенты Коминтерна. Запросите Крестинского, Пятакова, Уншлихта – как обстоит дело с фактическим наличием оружия? Задайте напрямую вопрос Гуго Эберляйну, который пытается нам втирать очки – сколько было складов с оружием у Берлинской организации и сколько уцелело после провалов? Прочитайте донесения Виктора Сержа в Коминтерн – он менее всего склонен рисовать "потемкинские деревни", — перевожу дух и на короткое время замолкаю.

— Но шифры, — забеспокоился Троцкий, — как они могли взломать шифры?

— Как? Не знаю. Я не криптограф, — пожимаю плечами. — Знаю лишь, что в Германию бежали некоторые специалисты царской криптографической службы. Да вы запросите спецотдел ГПУ, Глеба Бокия – пусть проведет проверку стойкости шифров Коминтерна и саму постановку шифровального дела в тамошнем отделе международных связей. Будете иметь полную картину.

— Но откуда, откуда вы все это знаете? — продолжает настаивать Предреввоенсовета.

— Поинтересуйтесь у себя в Разведупре, у Яна Берзина – принято ли так просто раскрывать свои источники информации? — не без нотки язвительности парирую я, и добавляю. — Дело очень серьезное. По-хорошему, надо сворачивать приготовления, не дожидаясь конференции заводских комитетов в Хемнице двадцать первого числа. А то еще накроют всех разом…

На это предложение Троцкий ответил мрачным молчанием, сосредоточенно разглядывая поверхность стола. Наконец, он поднял голову:

— Все это требует тщательной проверки.

— Проверяйте, — киваю ему, — только не было бы поздно. Разрешите идти?

— Идите, — машинальный жест, выдающий раздражение.