Читаем Жернова истории-2 полностью

— Да хоть что-то наскребем — и то хлеб! — невольно скаламбурил Дзержинский, вызвав с некоторым запозданием улыбку у председателя Совнаркома. Но он тут же посерьезнел, снова вперившись в собеседника тяжелым взглядом:

— Не пойму я тебя — ты что, как кисейная барышня, нос от продажи водки воротишь? Нам не до сантиментов — нужно бюджет наполнять. Сам же капитальные вложения требуешь увеличить! А где мы тебе денег напасемся?

— Ты пойми, — Феликс Эдмундович начал волноваться, — тут не в сантиментах дело. Не уверен я, что пьяный бюджет нам к выгоде будет. Даже если чисто по деньгам считать, то за продажей водки пойдут прогулы, падение производительности, рост заболеваемости, хулиганство, преступления по пьянке. А ведь это все расходы, это все вычеты из того же бюджета! Я ведь водку не отвергаю, — поспешил он опередить возражения своего собеседника, — иначе ведь все равно самогон хлестать будут, значит, деньги мимо нашей кассы. Но и заливать народ водкой — пей, не хочу! — такая политика нам может боком выйти. Потому в тезисах есть список мер по ограничению торговли спиртным, чтобы избежать самых неприятных последствий. И, конечно, долго и упорно придется бороться за культуру быта, чтобы постепенно изгонять водку из обихода. Быстро-то не выйдет, хотя и хотелось бы…

— Что же ты думаешь, мы народ споить хотим? — недовольно буркнул Сталин. — Ладно, с разгульным пьянством и в самом деле надо что-то делать. Подумаем, прикинем… И с самогонщиками ужесточим борьбу — они ведь не только продукты на сивуху переводят, они еще и бюджет нам подрывать будут. Так, с этим разберемся, — и лидер партийного большинства резко перевел беседу на более важную тему:

— Теперь по основному содержанию твоих тезисов. С чего бы ты так напираешь на производственные кооперативы крестьян — ТОЗы там всякие, артели, коммуны? Вон, Николай Иванович убеждает нас, что главное — обеспечить кооперацию в обращении, и через это втянуть крестьянский оборот под контроль государственного хозяйства.

— Бухарин дело говорит: если наладить охват кооперацией сбыта и снабжения крестьянских хозяйств, то это даст нам хорошие рычаги контроля над крестьянским рынком, — и тут на лице Дзержинского появился столь знакомый прищур. — Он другого не видит. Без значительного подъема производства на селе нам индустриализацию не потянуть — ни новых рабочих накормить не сможем, ни заводы сырьем снабдить, ни ввоз машин из-за границы оплатить. А мелкий крестьянин такой рост производительности не потянет — вот и весь сказ. Тут еще и политический момент есть…

— Какой же? — немедленно среагировал Сталин.

— Очень похоже, Зиновьев нас недооценкой кулацкой опасности колоть собирается. Что же нам, военный коммунизм вспоминать, и бросать лозунг раскулачивания? Тут я с Бухариным сойдусь — ничего хорошего от этого мы не получим. А коли крестьянин в коллектив пойдет, кулаку деваться некуда. Кого он тогда обдирать будет, ежели односельчане свое хозяйство обобществили и теперь на нас, а не на него работают? Зажиточный крестьянин и в коллективе неплохо заработать сможет, коли работать с прилежанием, да кулацкие замашки свои бросить. Ну, а кто не захочет, с теми мы тоже знаем, как говорить!

— Так, — Сталин как-то весь подобрался, — эти тезисы мы ни на Совнаркоме, ни на Политбюро обсуждать не будем. Кое-что я в рабочем порядке доведу — насчет хлебозаготовок и прочего. А остальное… Готовь там у себя конкретную, развернутую программу социалистического преобразования села. И этой программой мы Гришкины вопли о кулацкой опасности заткнем!

— Так уже готовим, — довольно улыбнулся Дзержинский. — Мне тут ряд специалистов посоветовали запрячь (я и посоветовал — Чаянова, Макарова, Кондратьева, Челинцева…). От них, конечно, эсеровско-народническим душком за версту разит…

— И зачем же ты таких к нашему делу привлекаешь? — недовольно буркнул Сталин.

— А я к ним человека послал, который с ними говорить умеет (меня же и послал, ясное дело), — продолжал улыбаться председатель ОГПУ. — Ему там стали дифирамбы крестьянину петь, так он их быстренько построил. Сказал просто: либо вы, знатоки крестьянства, найдете пути, как крестьянина подтолкнуть к добровольному объединению в колхозы. Посчитаете, что для этого нужно, и что мы реально сможем выделить для такого дела. Либо крестьянина в колхозы загонят без вас, и без всякой добровольности. Выбирайте!

Тут и Сталин улыбнулся, но все же заметил:

— А не проще без этих эсеровских недобитков обойтись?

— Боюсь, что не проще, — серьезно ответил Дзержинский. — Наши партийные кадры таких дров наломать могут. А эти все же в деле разбираются. И если у них получится реальный план, как основную часть крестьнства хотя бы лет за десять в крупные хозяйства объединить, то мы-то будем только в выигрыше. Ведь если крестьянина через колено ломать…

— А что, не сломаем? — вставил реплику председатель СНК СССР.