Читаем Жеребята (СИ) полностью

- Да, я с интересом слушал. Что это за легенда? Из диких краев за рекой, где кочевые племена покланяются своему Табунщику? Я бы не стал забивать голову ребенку такой ерундой. Ты же сам учил меня не собирать разные россказни, кочующие из одного храма в другой. Что это за смесь рассказов о Табунщике, оживающем каждую весну Фериане и Великом Уснувшем?

- Не брани меня, Аирэи, - кротко отозвался Иэ. - Я и впрямь кажусь тебе стариком, теряющим рассудок. И общаюсь я с простыми, малограмотными людьми, что хранят лодки на чердаках и ждут большой воды.

Миоци спохватился.

- Прости, учитель Иэ! Ты сам знаешь, когда, что и кому рассказывать.

- Увы, нет. Я должен был рассказать тебе эту историю раньше. Оказалось, что сейчас уже поздно.

- Ты любишь говорить загадками. Хорошо, у меня тоже есть загадка для тебя: как ты думаешь, если Нилшоцэа сделают наместником всей Аэолы и правителем Тэана, он оставит совет жрецов Иокамм по-прежнему править или разгонит его?

Иэ невесело засмеялся.

- Это не загадка. А как же царевич Игъаар, наследник правителя Фроуэро?

- Кажется, отец не хочет, чтобы он унаследовал ему. Это очень странно. Он предпочитает Нилшоцэа.

- Ничего удивительного - мальчик очень благородный и чистый. Он оправдывет свой священный титул наследника. Фроуэрцы, не поклоняющиеся Уурту, называют наследника своего правителя "явлением Сокола-Оживителя", "Младенцем Гарриэн-ну".

- Откуда ты это знаешь? - спросил озадаченно Миоци.

- В странствиях чего только не узнаешь... Сыны Запада велели правителю Фроуэро предпочесть аэольца Нилшоцэа собственному сыну, да он и рад был это сделать. Сын не в него.

- Понятно... - проговорил Миоци.

- Когда же возвращается Нилшоцэа? - спросил Иэ

- Его ждут со дня на день. Он обещал упразднить раздельное поклонение Всесветлому и Темноогненному, Шу-эну и Уурту. На алтарях того, кого в Белых горах называют знамением Великого Уснувшего, будет дымиться конская кровь и гореть черный огонь вместо ароматного ладана и светлого пламени. Люди будут кланяться Шу-эну Всесветлому только после того, как воздадут хвалу его властелину и хозяину - Уурту. Какой позор! Белые горы молчат...

- Не удивительно - там многие склонны дать первенство Уурту.

- Но там же так много шу-эновцев! Почему они не поддержат народ Аэолы?

- Они не поддержали его и при битве у Ли-Тиоэй. Зарэо справедливо воскликнул тогда, в хижине матери Лаоэй, о лучниках из Белых Гор. Отряды белогорцев не выступили на нашей стороне, и наблюдали, чья возьмет. Они не стали биться против алтарей Уурта, не так дорог им был и алтарь Шу-эна. Деньги из Фроуэро делают свое дело медленно, но верно. Тогдашний великий ли-шо-шу-тиик всех Белых гор, ли-шо-Олээ, лицемерно обещал мне прислать подмогу - и никого не прислал.

- Тебе? Сам ли-шо-Олээ? Так ты был одним из аэольских воевод при Ли-Тиоэй?!

- Нет - я был моложе тебя, и не мог быть воеводой, разумеется. Я был при главном воеводе аэольцев. Конечно, у меня были люди под началом. Да, мы рассчитывали на обещанную Олээ помощь, но она не пришла, и наш фланг был сметен, как трава. Непобедимый строй фроуэрцев еще никому не удавалось разорвать!

- Как же ты попал в Горы?

- Это еще одна, долгая и неинтересная история. Для нее не время теперь...Коротко, я был ранен при Ли-Тиоэй, но спасся, и у меня началась новая жизнь, в которой потом появился ты. А теперь ты уже совсем вырос и называешь мои рассказы баснями.

Иэ испытующе посмотрел на Миоци. Тот не отвел глаз и спросил:

-Ты хочешь сказать, что считаешь этот противоречивый рассказ заслуживающим того, чтобы его пересказывать? Рассказ о том, как Великий Уснувший, величайший из существ, который создал миры, пошел искать ничтожных людишек, которых он создал, и позволил им себя убить, а потом воссиял? Даже Фериана убивает его старший брат, тоже бог, правнук верховного бога, а не люди. А Великий Уснувший пошел на такое унижение, стал бессильным, отдал себя в грязные руки грязных людей? Это об этом ты мне постеснялся сказать у той речки? Понимаю теперь, почему! - Миоци был удивлен и раздражен.

- У той речки... Ты спросил у меня, правда ли то, что она повторяет приветствие карисутэ.

- "Он воссиял"? Так это - то запрещенное учение, о котором все бояться говорить?! - в голосе белогорца прозвучало неприкрытое презрение и разочарование. Он рассмеялся, коротко и сухо.

- Это же совершенно безобидная, бессвязная история для неученых простаков и глупых женщин, непонимающих, что Творцу миров нет до них дела, так он неописуемо велик. Если их разум бессилен коснуться этой тайны, то таков их удел до самой ладьи Шу-эна. И за это их преследовали? С ними спорили в горах? Снисходили к спору с ними?

- А твоего дядю, брата твоей матери, затравили собаками именно за это учение, - негромко добавил Иэ.

- Это какая-то ошибка, он не мог в это верить! Он был из благородного рода Ллоиэ! Постой, так и Огаэ-старший верил в это?.. Горе, видимо, совсем помрачило его разум.

Иэ сумрачно молчал.

- Ты обиделся на мои слова, учитель Иэ? - спросил Миоци, и голос его был жестким.