Читаем Жеребята (СИ) полностью

- Кому ты служишь, оборванец? Какому-такому богу? Вся слава иных богов меркнет перед огнем Уурта!

- Слава моего Бога - не меркнет ни перед каким огнем. Он сотворил и огонь, и небо, и землю - все.

Уэлиш судорожно вскинул руку вверх.

- Ты... что, посвящен Великому Уснувшему, что так вольно поминаешь его имя?

- Нет. Я же сказал - я служу Тому, кто все сотворил. Он не спит.

Уэлиш и тиики снова повторили свой странный жест. Каэрэ глядел на них с удивлением.

- Только посмей еще раз назвать его имя! Пойдешь со мной в Тэ-ан, ли-шо-Нилшоцэа разберется, карисутэ ты или нет. Но в жертву Уурту тебя как пить дать принесут. В цепи его до утра!

...Снова они сидели рядом - дядя Николас и он, Каэрэ - но уже не на земле, а в лодке, и в руках дяди Николаса были весла.

- Возьми - надо грести, - сказал дядя Николас. - Видишь дорогу через море? По ней прошел Жеребенок Великой Степи.

И он указал на идущий до самого горизонта - и дальше, за пределы земли - след дельфина. Словно две волны навек остались стоять друг напротив друга, не колеблясь, не сходясь...

Он очнулся оттого, что кто-то поил его прохладной водой.

- Сашиа? - прошептал он.

- Тише, тише... Услышат... пей!

- Я хотел сказать тебе, Сашиа, - проговорил он, сделав два или три глотка, - что ты веришь в неверных... ложных богов. Надо молиться только одному Богу, который все создал.

Девушка удивленно и печально смотрела на него, ничего не говоря. Потом она осторожно коснулась его скованной руки и начертила на ладони Каэрэ две пересекающиеся линии. Он недоуменно посмотрел на нее, и она сникла. Ему стало ее жаль. Может быть, она и поймет когда-нибудь то, что он пытается ей рассказать.

- Бог... все сотворил, - попытался снова объяснить свою мысль Каэрэ.

- Да, - просто ответила она, смазывая его раны маслом.

- И солнце тоже, - продолжал Каэрэ с отчаянием.

- Да. И луну, и звезды, - вторила ему Сашиа, словно читала гимн.

Каэрэ втянул в ноздри воздух - целебное масло обожгло следы от плетей.

- Почему же вы поклоняетесь... этому... Шу-эну Всесветлому?

- Его почитают по-разному разные люди, Каэрэ, - отвечала Сашиа. - Для кого-то он - младший из свиты Уурта Темноогненного. Так говорят те, кто молится у соединенных алтарей. Для кого-то он - явление Великого Уснувшего, его священный и таинственный знак. Всесветлый - имя Великого Уснувшего, данное для утешение людей - так говорят его жрецы...

- А ты, как ты сама думаешь, дева Всесветлого? - спросил он ее.

Она не отвечала долго, а потом, снова напоив его водой, спросила шепотом:

- Ты не карисутэ?

- Да нет же, нет! - немного раздраженно ответил он. - Осторожнее! Услышат тебя... Сашиа... - он неожиданно нежно произнес ее имя, и она вдруг заплакала, прижавшись к его груди.

- Они убьют тебя, Каэрэ, - прошептала она.

- Я не отступлю от своего бога, - ответил Каэрэ, вскидывая голову. - Ни за что.

- Не отступай, - тихо и светло произнесла она, и поцеловала его.

Брат и жрец.

В тяжелом, сладком от благовоний Уурта воздухе все предметы в комнате казались окутанными дымкой. Ни единого дуновения ветра, яростно вздымавшего пыль за стенами дома рабынь-вышивальщиц, сюда не проникало.

Ли-шо-шутиик внимательно рассматривал образцы вышивок и клал их обратно на поднос, который почтительно держала старшая вышивальщица Флай. Тиик Уэлэ с удивлением наблюдал, как Миоци откладывал в сторону безукоризненно вышитые ритуальные головные повязки, нашивки, пояса, покрывала, ленты, теряя к ним интерес с первого же взгляда.

-- Принеси еще вышивки новых рабынь, Флай, - приказал он, когда поднос опустел.

-- Вот они, господин, - Флай поклонилась, и этим ей удачно удалось скрыть раздраженное недоумение - Миоци не увидел ее глаза.

Все тот же, томительный для тиика и Флай, многочасовой просмотр продолжился.

Наконец, задержав в руках расшитый золотом и бисером пояс и пристально вглядевшись в его узор, Миоци проронил:

-- Я хочу видеть ту, кто вышивала это.

Флай, облегченно вздохнув, подобострастно поклонилась и вышла. Вернулась она быстро, ведя за собой юную девушку, почти подростка, по самые глаза закутанную в ветхое черное покрывало.

-- Да благословит Небо служителя Шу-эна Всесветлого, - тихо произнесла рабыня, склоняясь перед жрецом, одетым в белый с золотом плащ.

-- И тебя, дитя, да благословит Шу-эн. Подойди ко мне ближе.

Девушка сделала несколько несмелых шагов вперед.

-- Как тебя звать?

-- Сашиа, мкэ ли-шо-шутиик.

Зоркая Флай готова была поклясться, что на бесстрастном лице их гостя на мгновение отразилось сильнейшее душевное волнение.

-- Сколько тебе лет и где ты училась вышивать так искусно?

-- Мне шестнадцатый год. Я с детства росла в общине дев Шу-эна близ Ли-тиоэй.