Читаем Женщины Девятой улицы. Том 2 полностью

И вот, одолжив у Альфонсо универсал, Ли с Джексоном по пути в Вермонт подобрали на Манхэттене Хелен и Клема[1523]. Первая остановка планировалась дальше к северу, в Болтон-Лендинге, где их ждали ужин и ночлег в доме скульптора Дэвида Смита и его подруги Джин Фриc, недавней выпускницы колледжа Сары Лоуренс. Представитель первого поколения и ветеран Проекта, сорокашестилетний Смит в прошлом работал сварщиком в Индиане[1524]. Он сильно пил, был грубым и вообще походил на медведя. Для своих абстрактных скульптур Дэвид использовал материалы, которые собирал на строительных площадках. Неудивительно, что продать его работы коллекционерам произведений «изящного искусства» было так же трудно, как и картины Поллока. Закончив очередную скульптуру, Смит обычно ставил ее, как тотемный столб, на своем участке и отправлялся обратно в мастерскую начинать новую. Его первая жена, художница Дороти Денер, ушла от него в 1950 г. после серьезной драки, в которой он сломал ей несколько ребер, и после того, как долгие годы скрывала от мужа собственный интерес к скульптуре, опасаясь его ревнивой реакции[1525]. На Фрис Дэвид женится в 1953 г., и она родит ему двоих детей[1526]. Но в момент приезда гостей подруга скульптора была вчерашней студенткой, на двадцать лет младше него. У Смита не было ни гроша за душой. Они с Джин так бедствовали, что для намеченного ужина с нью-йоркскими художниками им пришлось взять кредит в банке[1527]. Однако Джексон, вероятно, воображал, что Дэвид имеет всё для счастья: свободу творить, свободу пьянствовать и восхищенную молоденькую девушку под боком. А в глазах взрослой женщины, прожившей с ним много лет, Поллок видел лишь отражение своих многочисленных провалов и недостатков.

Переночевать у Дэвида предложили Поллокам Хелен и Клем, которым хотелось с ним увидеться. Франкенталер познакомилась со Смитом в прошлом году, и ей очень понравился он сам, как и его творчество. Она даже купила у мужчины скульптуру и стала одним из его первых покровителей[1528]. Клем и Хелен до этого часто совершали паломничество на берега озера Джордж, чтобы навестить друга. Для Поллоков же, которым было что обсудить с коллегой – ветераном художественного фронта, поездка туда была первой. Однако по приезду к Смиту все совершили большую ошибку: сорокачетырехлетнюю Ли попросили составить компанию двадцатитрехлетней Фрис, тогда как Хелен и мужчины удалились в мастерскую Дэвида, чтобы поговорить об искусстве.

По словам Клема, у Ли случилась «вспышка гнева с помутнением сознания». Он объяснил этот приступ ее страхом, что Джексон в мастерской напьется, и раздражением от того, что в центре внимания находился не ее муж, а Смит[1529]. Без волнений по поводу алкоголя, конечно же, не обошлось, но это было для Ли нормальным, привычным состоянием и вряд ли вызвало бы такой взрыв ярости. Ее гнев, скорее всего, был реакцией Ли-художницы, а не Ли-жены. Ее живопись не оценили. Ей отказали от места в галерее. Мир искусства, который она так старалась перетянуть на свою сторону, смещался к полюсу Билла де Кунинга. Несмотря на все ее усилия, у нее никак не получалось взять под контроль пьянство мужа. И в тот день у Смита Ли отправили помогать на кухню, в то время как настоящие художники говорили в мастерской об искусстве. Краснер восприняла это как проявление откровенного неуважения к ней. Она знала Смита со времен Проекта. Ли была и, по ее мнению, по-прежнему оставалась его ровней. И все же даже в среде друзей ее сочли незначимой, просто женой художника. Краснер решительно заорала, потребовав от попутчиков немедленно покинуть Болтон-Лендинг. Поверженные в шок ее яростью, Клем, Хелен и Джексон послушно погрузились в машину, и компания двинулась в Вермонт. Ужин, приготовленный для них Фрис, так и остался на столе нетронутым[1530]. «Она была мне ужасно противна, – вспоминала потом Джин, – и я точно знаю, почему она так себя вела: потому, что я была молодой и красивой, а она… ну, думаю, ее можно было назвать самой уродливой женщиной из всех, кого я когда-либо видела»[1531]. В тот момент Фрис и понятия не имела ни о том, чем руководствовались женщины вроде Ли, ни о глубине ее страданий.

По приезде в Беннингтонский колледж оказалось, что картины Джексона, в том числе шедевры «Пасифая», «Тотемный урок 2», «Ключ», «Осенний ритм» и другие, размещены слишком высоко и беспорядочно. Они свисали с балкона внутри большого амбара в кампусе. Организована экспозиция была на удивление по-дилетантски. Зрители не могли «войти» в полотна, как это задумывал Поллок. В результате экспозиция не вызывала того удивительного ощущения обволакивающего чуда, которое охватывало человека, смотревшего на работы Джексона в его мастерской или в галерее. Джексона страшно вывело из себя и то, что Клем не отобрал для выставки ни одно из его последних полотен. По мнению Поллока, экспозиция была специально сформирована таким образом, чтобы наглядно проиллюстрировать идею Клема, будто лучшие картины художником уже написаны.