Читаем Женщины полностью

Я получил твои письма и фотографию. Я сижу сейчас один после Дня Благодарения. У меня бодун. Мне понравилась твоя фотография. А еще у тебя есть?

Ты когда-нибудь читала Селина? «Путешествие На Край Ночи», то есть. После этой книги у него сбилась дыхалка, и он стал чудить – гнал и на редакторов, и на читателей. Чертовски обидно за него, по-настоящему. Просто крыша поехала. Я думаю, он должен был быть хорошим врачом.

А может, и нет. Может, он сводил своих пациентов в могилу. Вот из этого-то хороший роман получился бы. Так многие врачи делают. Дают тебе пилюлю и снова выставляют на улицу. Им нужны деньги, чтоб расплатиться за то, чего им стоило образование. Поэтому они набивают битком свои приемные и пропускают пациентов как по конвейеру. Они тебя взвешивают, меряют давление, дают таблетку и выставляют за дверь – а тебе только хуже. Зубной техник может забрать у тебя все сбережения, но обычно хоть что-то с зубами делает.

Как бы то ни было, я до сих пор пишу и, кажется, за квартиру еще в состоянии платить. Я нахожу твои письма интересными. Кто сделал с тебя эту фотографию без трусиков? Хороший друг, вне всякого сомнения. Рекс? Видишь, я уже ревную! Хороший признак, не так ли? Давай назовем это просто интересом. Или небезразличием.

…

Буду следить за почтовым ящиком. Еще фотографии будут?

твой, да, да,

Генри.

Открылась дверь, и там стояла Айрис. Я вытащил листок из машинки и перевернул его лицом вниз.

– О, Хэнк! Я купила шлюшьи туфли!

– Здорово! Здорово!

– Я их надену для тебя! Я уверена, ты их полюбишь!

– Крошка, давай же скорее!

Айрис зашла в спальню. Я взял письмо Тане и подсунул его под стопку бумаг.

Айрис вышла. Туфли были ярко-красными на порочно высоких каблуках. Она выглядела, как одна из величайших блядей всех времен. У туфелек не было задников, и ноги ее виднелись сквозь прозрачную материю. Айрис расхаживала взад и вперед. У нее вс равно было самое провокационное тело, да и зад – тоже, и, расхаживая на этих каблуках, она задирала провокацию до небес. С ума можно сойти. Айрис остановилась и бросила на меня взгляд через плечо, улыбнулась. Что за роскошная бикса! В ней было больше бедра, больше жопы, больше ляжки, чем я вообще раньше видел. Я выскочил и налил два стакана. Айрис села и высоко закинула ногу за ногу. Она сидела в кресле напротив меня на другой стороне комнаты. Чудеса дивные продолжали случаться в моей жизни. Я не мог этого понять.

Мой хуй был тверд, пульсировал и бился в ширинку.

– Ты знаешь, что мужику нравится, – сказал я Айрис.

Мы допили. Я отвел ее за руку в спальню. Толкнул на постель.

Оттянул наверх платье и вцепился в трусики. Трудная это работа. Они зацепились за одну туфельку, нанизались на каблук, но я, наконец, их стащил. Платье по-прежнему прикрывало бедра Айрис. Я поднял ее за задницу и подоткнул платье под нее. Она уже была влажной. Я ощупал ее пальцами. Айрис почти всегда была влажной, почти всегда готова. Тотальная радость. На ней были длинные нейлоновые чулки с голубыми пажами, украшенными красными розами. Я запихнул их в ее влажность. Она высоко задрала ноги, и, лаская ее, я видел эти блядские туфли у нее на ногах, красные каблуки торчали стилетами. Айрис была готова к еще одной старомодной конской ебле. Любовь – это для гитаристов, католиков и шахматных маньяков. А эта сука со своими красными туфлями и длинными чулками – она заслуживает того, что сейчас от меня получит. Я старался разодрать ее надвое, я пытался расколоть ее напополам. Я наблюдал за этим странным полуиндейским лицом в мягком свете солнца, слабо сочившемся сквозь шторы. Как убийство. Я имел ее.

Спасенья нет. Я рвал и ревел, лупил ее по лицу и почти разорвал надвое.