Не беременна ли она? Мысль эта привела Йоко в восторг. Нарожать кучу детей, подобно свинье, – это ужасно. Но иметь одного, да еще от Курати, Йоко жаждала и постоянно молилась об этом. Родила же она Садако, значит, у нее могут быть еще дети. Но нынешнее ее состояние мало походило на беременность.

В конце января, как она и рассчитывала, пришли деньги от Кимуры. Йоко тратила их с легким сердцем, не то что деньги Курати, хотя он давал ей немало.

Как-то солнечным днем они сидели с Курати друг против друга и пили вино. Йоко прислушалась к пению соловья, доносившемуся из соседнего сада, и подняла глаза на Курати.

– Вот и весна, – проговорила она задумчиво. – Что-то она поспешила в этом году. Поедем куда-нибудь?

– Холодно еще!

– Да, конечно… А как дела с союзом?

– Дела… Вот как только будет все улажено, поедем… Я порядком измотался. – Он устало поморщился и залпом выпил чашку саке.

Йоко поняла, что дела с организацией союза обстоят плохо. «Откуда же тогда берется такая уйма денег?» – мелькнуло в голове Йоко, и она поспешно заговорила о другом.

<p>32</p>

В один из первых дней февраля погода резко изменилась. С утра было ясно, пригревало солнце, а во второй половине дня ветер нагнал серые облака и с шумом засуетился в криптомериевой роще. После нескольких обманчиво теплых дней сейчас все вокруг выглядело как-то особенно мрачно. Можно было ожидать, что в холодном воздухе вот-вот закружатся снежинки. Йоко принесла в столовую котацу[43] и положила на нее одежду, которую должен был надеть Курати. По субботам сестры возвращались раньше. Курати знал это, но нарочно мешкал, сидя у хибати. Йоко в это время выносила на кухню посуду, на ходу разговаривая с Курати.

– Слушай-ка, О-Йо, – громко обратился к ней Курати (он теперь всегда называл Йоко этим уменьшительным именем), – я дождусь сегодня твоих сестер и потом смогу приходить в любое время, когда захочу.

Йоко с тряпкой в руке поспешно вернулась в комнату.

– Почему же именно сегодня?.. – Она наклонилась, чтобы вытереть обеденный столик.

– Потому что мне чертовски надоело так жить…

– Да, да, конечно.

Усевшись возле столика и комкая тряпку, Йоко задумалась. В сущности, она сама давно должна была предложить это. Встречаться с Курати украдкой, когда сестер нет дома или когда они спят, вначале было даже интересно – это напоминало юность. Кроме того, она не хотела, чтобы сестры знали эту сторону ее жизни, – Йоко стремилась уберечь их от сомнительных соблазнов. Вот почему она всячески оттягивала знакомство сестер с Курати. Но сейчас она поняла, что встреча неизбежна и что нельзя было откладывать ее так надолго. К тому же это принесет ей и Курати новые радости, новые ощущения.

– Хорошо, пусть будет сегодня… Только, пожалуйста, переоденься.

– Вот и отлично! – Курати сразу поднялся и заулыбался. Йоко набросила на него кимоно, обняла его и, прижавшись грудью к его широкой сильной спине, шепнула:

– Они хорошие девочки. Люби их, пожалуйста… Но все, что касается Кимуры, сейчас для них секрет, понимаешь? Делай вид, что ничего не знаешь, пока я не расскажу им все, как подобает. Хорошо?.. Ты иногда, забывшись, становишься излишне откровенен. Пожалуйста, будь осторожен, не проболтайся.

– Что за глупости! Все равно ведь узнают.

– Только потом. Теперь этого ни в коем случае нельзя делать.

Йоко приподнялась на цыпочки и поцеловала Курати в шею. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

В это время с шумом распахнулась входная дверь, и послышался звонкий голос Садаё:

– Ой, как холодно!

Йоко в страхе невольно отпрянула от Курати. Они не ждали сестер так рано. Послышался шорох раздвигаемых сёдзи, отделявших переднюю от столовой, быстрые шаги Садаё.

– Сестрица, снег идет! – кричала Садаё, открывая фусума в комнату Йоко. Садаё, видимо, надеялась, что сестра встретит ее словами: «Ага… Замерзла, наверно», – и вдруг увидела, что Йоко в комнате не одна. У котацу сидел какой-то огромный человек. Девочка широко раскрыла глаза от удивления и тут же выбежала в переднюю.

– Сестрица Ай, а у нас гость! – сообщила она, чуть понизив голос. Курати и Йоко с улыбкой переглянулись.

– Так ведь здесь стоят гэта, разве не видишь? – услышали они спокойный ответ Айко.