Читаем Женщина полностью

Трагедия женщины, боровшейся за право любить, противопоставлявшей себя в этой борьбе обществу, не нова в мировой литературе. О ней рассказывали и Толстой, и Флобер, и Ибсен. Действительно, судьба их героинь во многом сходна с судьбой Йоко. Нет никакого сомнения, что Арисима читал все эти произведения и они его волновали. Он сам признавался, в частности, что Тургенев и Толстой – его любимые писатели. Но здесь, видимо, может идти речь не о заимствовании, а лишь о совпадении сюжетов – в мировой литературе существовала вечная тема борьбы женщины за право любить, за право самой строить свое счастье. И если уж проследить за нитью сюжета Арисимы, стоит, пожалуй, обратиться к японской классике. Действительно, в японской литературе есть аналогичные образы – это героини новелл Ихары Сайкаку, выдающегося японского писателя конца XVII века. Сайкаку нарисовал целую галерею портретов женщин феодальной Японии, для которых попытки связать свою жизнь с любимым человеком, стремление к чистой, настоящей любви оканчивались трагично. От них отворачивалось так называемое приличное общество. Более того, от них отворачивались семьи. И женщины, восставшие против мертвых традиций, погибали. В этом их судьбы удивительно сходны с судьбой Йоко. Но есть и различие, и очень существенное. Героини Сайкаку ради любви готовы были пойти на все, даже превратиться в проституток, и тем самым навлекали на себя гонения со стороны общества. Йоко уже сама бросает вызов обществу. Она борется за свое счастье. Она терпит поражение, но ведь по ее пути могут пойти другие.

С первых же страниц романа мы проникаемся симпатией к молодой порывистой женщине, красивой и вроде бы удачливой. Но читатель вскоре осознает, что характер Йоко противоречив, он изломан тем, что ее личные стремления, желания, интересы, привязанности, в общем, вся она, принесены в жертву деспотической феодальной морали. Неудивительно поэтому, что разорвать кольцо, в котором она очутилась, можно подчас лишь средствами, отвратительными не только с точки зрения «морали в шорах». И в самом деле, многие поступки Йоко невозможно, да вряд ли и нужно, оправдывать. Временами они просто вызывают протест. Но кто виноват в этом? Разве не те в первую очередь, кто, нацепив на себя маску христианской добродетели, отвернулись от Йоко и Курати, поставили их вне общества? В этих условиях гибель Йоко и Курати вполне закономерна. Было бы удивительно, да мы просто и не поверили бы автору, если бы случилось иначе. Противоречивость характера, а следовательно, и поступков Йоко – это противоречивость самой эпохи, противоречивость японской действительности, того общества, к которому Йоко принадлежала.

Автор отдает на наш суд не схематичное «нечто», лишенное пороков и доверху набитое добродетелями, а живую Йоко.

Мы зримо представляем себе каждого из героев романа. Действительно, какие бы правильные мысли ни высказывала Йоко, как бы хлестко она ни разоблачала лицемерие и ложь, окружающие ее, она не завоевала бы сердце читателя, если бы была плоской фигуркой, переставляемой по воле автора. Мы же верим каждому ее поступку, каждому слову. Так же воспринимаются нами и остальные герои, и те, кто занимает в романе значительное место, и те, кто очерчен буквально несколькими штрихами: Кимура, кроткий, преданный Йоко, решительный Курати, опустившийся Кибэ, честный, прямолинейный, но, в общем, ограниченный Кото – друг Кимуры. Кстати, Кото – это единственная фигура, которая, воспринимается читателем совсем не так, как хотел бы автор. По его мысли Кото – совесть Йоко. Он старается оградить ее от ошибок, направить по верному пути. Но что представляет собой Кото?

На его глазах духовно и физически гибнет человек, раздавленный обществом. И что же Кото? Он не находит ничего лучшего, как читать нудные, ханжеские нотации с видом неприступной добродетели. И самое ужасное для Кото, а следовательно, и для писателя, – это то, что Кото действительно говорит совершенно правильные вещи. Против их существа ничего нельзя возразить. Но ведь важно не только, «что» говорится, но и «как», «где», «когда» говорится. Временами даже кажется, что Арисима издевается над Кото, вкладывая в его уста одну банальность за другой. Кажется, что Кото служит автору лишь для того, чтобы доказать, что он, автор, не оправдывает Йоко, и «приличное общество» может не беспокоиться. Но мы-то ведь знаем, что Арисима стремился совсем к другому, и в этом его трагедия.

Заключительные страницы романа далеко не мажорны. Йоко сломлена. В больнице, умирая, она шепчет: «Ошиблась… Мне следовало идти иным путем. Но кто виноват? Не знаю. И все равно раскаиваюсь. Пока жива, я должна во что бы то ни стало исправить свои ошибки… Не нужно никого прощать. И сама я в прощении не нуждаюсь. Нет на мне вины, и пусть все остается как есть. Просто хочется немного чистого, печального покоя».