Читаем Женщина полностью

Поглаживая разгоревшиеся, гладкие после ванны щеки, Йоко затуманенными глазами глядела на Курати. Он, тоже будто захмелев, искоса взглянул на нее, дымя сигарой. Запах его сигары всегда возбуждал Йоко.

– Прекрасно. Но у меня не идет из головы наш разговор. Даже тошно…

– Это о Кимуре? – Йоко с недоумением посмотрела на Курати.

– Ты что, боишься тратить мои деньги, как тебе хочется?

– Так ведь не хватает.

– А почему молчишь?

– Зачем же говорить? Кимура присылает, и ладно, верно?

– Дура! – Курати передернул плечами, повернулся вполоборота и зло посмотрел на нее. Йоко улыбнулась в ответ, словно летняя луна, поднимающаяся из-за моря.

– Кимура без ума любит Йо-тян! А Йо-тян его не любит, вот!

– Брось шутить! Я серьезно. Нам Кимура ни к чему. У меня принцип – бросать всех, кто мне не нужен. Даже если это жена или дети… Смотри мне в глаза… Хорошенько смотри… Ты все еще мне не веришь? Оставляешь про запас Кимуру, чтобы в любое время променять меня на него?

– Вот уж нет.

– Зачем же тогда ты переписываешься с ним?

– Затем, что нужны деньги. – Йоко спокойно вернулась к тому, с чего начала разговор. Она налила себе саке и выпила. Курати от злости даже стал заикаться.

– Ты что, не понимаешь, как это скверно? Ты втаптываешь меня в грязь… Пойди сюда! – Курати схватил Йоко за руку и пригнул ее к своим коленям. – Говори!.. Не таись… Тебе, верно, жаль, что ты не с Кимурой? Все вы, женщины, таковы. Хочешь, иди к Кимуре, сейчас же иди. Что толку возиться с таким конченым человеком, как я! Впрочем, ты, видно, привыкла к двойной игре. Только не вздумай водить меня за нос! Просчитаешься!

Курати оттолкнул Йоко. Она не рассердилась и с обворожительной улыбкой промолвила:

– Ты сам не очень-то понимаешь… – Йоко прислонилась спиной к его коленям, но сейчас Курати не стал ее отталкивать.

– Чего я не понимаю? – спросил он, немного помедлив, и потянулся к саке. Наступила пауза. Когда же Курати снова заговорил, то услышал, что Йоко тихонько всхлипывает. Эти слезы застигли его врасплох.

– Почему нехорошо принимать от Кимуры деньги? – начала Йоко упавшим голосом, делая вид, будто она изо всех сил сдерживает слезы. – Ты думаешь, я не вижу, каково тебе? Отлично знаю, что тебе трудно без работы, и ведь все из-за меня. Я хоть и дура, но это-то я вижу. А жить, отказывая себе во всем, ни ты, ни я не любим. Я тратила твои деньги по собственному усмотрению. Тратила, а… в душе плакала. Ради тебя я готова на все. Вот я и написала Кимуре. А ты еще сомневаешься! Как ужасно, что ты подозреваешь меня в неискренности… Разве я такая?.. – Йоко отошла от Курати и села, закрыв лицо рукавом. – Уж лучше бы послал меня воровать… Ты один мучаешься, добываешь деньги… А я? Раз туго приходится, сказал бы прямо… Посоветовался бы со мной. Или я тебе чужая?

Курати выпучил глаза от удивления, но тут же как ни в чем не бывало рассмеялся.

– Вот, оказывается, какие у тебя мысли. Глупая. Ну, спасибо тебе за добрые чувства. Большое спасибо… Но каким бы бедняком я ни стал, у меня хватит средств прокормить двух, а то и трех женщин. Если мне не удастся добыть три-четыре сотни в месяц, я повешусь. А советоваться с тобой нет нужды. Есть вещи, до которых тебе нет дела. Сама волнуешься, меня дергаешь, а я, ты знаешь, не люблю тревожиться по пустякам.

– Ну, это неправда, – поспешно возразила Йоко. Разговор опять прервался. Из главного дома донесся бой часов, едва слышный здесь, во флигеле. Пробило двенадцать. В комнате стало еще холоднее. Но Йоко не слышала боя часов, не ощущала холода. Вначале она собралась было разыграть комедию, но потом как-то невольно оказалась во власти своих чувств. Ей жаль было себя за то, что она всецело предалась Курати и принесла Кимуру в жертву своей любви, и еще ей было обидно, что Курати не признается, откуда берет деньги. Только сейчас, пожалуй, она по-настоящему ощутила, как привязана к Курати, да и он к ней, – они будто срослись друг с другом. Что бы ни случилось, уйти от него Йоко не сможет. Если дойдет до разрыва, она непременно умрет. Столь же нелепое, сколь неотвязное желание вцепиться зубами в грудь Курати и вырвать у него сердце повергло Йоко в бездонную печаль. Они сидели молча, но Курати, видимо, передалось настроение Йоко, и он тоже впал в какое-то странное душевное состояние.

– Может быть, я сам во всем виноват, – заговорил наконец Курати глухим голосом. – Одно время у меня было очень туго с деньгами. Но потом я подумал: жизнь я знаю, опыта у меня хватает, – и взял себя в руки. «Глотаешь яд – глотай и бутылку», – решил я и… – Тут Курати огляделся вокруг и понизил голос: – Ввязался в это дело с союзом. Эти ребята-лоцманы сами делают для себя подробные морские карты и расположение укрепленных районов знают лучше даже, чем специалисты. Ну мы и начали раздобывать эти карты. И хотя получаем меньше, чем надеялись, на пропитание хватает с избытком.