Читаем Женихи полностью

Уари(толкая ногой Заурбека). А что она говорит?

Дзго. Ничего не говорит. Сейчас в правление убежала.

Заурбек, немного пригнувшись, убегает.

Уари. Спасибо, Дзго, спокойной ночи.

Дзго скрывается.

(Оборачивается.) Ты где, Заурбек?.. Ага, вспомнил дорогу в правление!

К дому осторожно приближается Кази, проходит, косясь на окна, останавливается.

(Спокойным тоном.) Ее дома нет.

Кази. Я не Мадину ищу.

Уари. Сразу выдал себя, мальчик. Ага… Понимаю. Ты за стариком Хабосом пришел, потренироваться с ним в футбол. Сядь на эту скамейку, сядь, и давай разговаривать. Но по-мужски, откровенно. Страдаешь?

Кази. Ну, страдаю.

Уари. Что тебя мучает?

Кази. Мадина ничего не замечает: ни меня, ни моего чувства…

Уари. А ты, Кази, чужое чувство замечаешь? Отвечаешь на него?

Кази. Какое чувство? Про кого ты говоришь?

Уари. Про Нину говорю, про младшую сестру Мадины говорю, про ее любовь к тебе говорю. Где же твоя чуткость? Мадина не замечает тебя, ты не замечаешь Нину, и все вы страдаете. Тебе рано жениться, Кази, рано потому, что ты не знаешь, на ком тебе надо жениться.

Кази. Я…

Уари. Не перебивай, когда говорят старшие.

Кази. Но я люблю Мадину целых два месяца.

Уари. Подумаешь, какой стаж! Заурбек любит ее два года и два месяца, он точно подсчитал.

Кази. Заурбек?.. Я не знал…

Уари. Конечно, не знал, если посылал его сватом.

Кази. Заурбек любит Мадину?..

Уари. И верь глазу старого пулеметчика — она его тоже полюбит. И Нина прекрасная девушка. Я ее тебе не сватаю. Я тебе никого не сватаю. Тем более что Нина осенью в Орджоникидзе учиться уезжает. Вернется через четыре года с законченным высшим образованием, встретит тебя, всплеснет руками и скажет: «Боже мой, боже мой, и я была влюблена в этого не очень грамотного Кази!» Я прямо слышу, как она это скажет. Поезжай, Кази, в Орджоникидзе учиться, поезжай. Вернешься, встретишь меня и тоже всплеснешь руками: «До чего же умный Уари! Все верно говорил».

Из дома выходит Нина.

(Уходя.) Посиди на лавочке, подумай.

Нина. Кто здесь? Ты, Кази? Мадины нет дома.

Кази. Я знаю.

Нина. Зачем же ты тут сидишь?

Кази встает и собирается уходить.

Да, ты все спрашивал, что́ Мадина читает. Могу тебе перечислить.

Кази(внимательно смотрит на Нину). Нет, Нина, пожалуйста, не надо.

Молчание.

Правда, что ты учиться уезжаешь?

Нина. Да, уезжаю.

Кази. Я еще не знаю, но мне тоже советуют ехать в Орджоникидзе учиться.

Нина. И отлично, поезжай в Орджоникидзе. Я в Ленинград собираюсь.

Кази. В Ленинград?.. Я, конечно, города еще не выбрал.

Нина. Поезжай в Орджоникидзе, там хорошо.

Кази. Ты не хочешь быть со мной в одном городе?

Нина. Мне совершенно безразлично. Но, конечно, меня больше интересуют новые лица, новые впечатления…

Молчание.

Кази. Нина, пойдем пройдемся по дороге.

Нина. Я сейчас, платок наброшу. (Забегает в комнату, возвращается.) Ты идешь в правление встречать Мадину?

Кази. Я сейчас о ней не думал. Клянусь! Идем в другую сторону, пожалуйста.

Кази и Нина уходят.

Из дома на крыльцо выходят Мытыл и Хабос. Хабос — благообразный пожилой человек с сильной проседью. Держится и говорит спокойно. Мытылу лет шестьдесят, лыс, редкие седые усы закручены кверху. Старая серая черкеска, длинный кинжал, маленькая войлочная шапка. Мытыл заметно навеселе.

Мытыл. Спасибо, Хабос. Угостил ты меня замечательно. Но, Хабос, дорогой, почему положительного ответа не дал? (Оступился на верхней ступеньке.)

Хабос. Не падай, Мытыл.

Мытыл. Почему положительного ответа не дал?

Хабос. Не могу выдавать дочь без ее согласия.

Мытыл. «Без ее согласия»… Я сам лично три раза женился и ни разу ни у одной согласия не спрашивал.

Хабос. Время было другое.

Мытыл. Хорошо, Хабос. Скажи: должно быть внимание к человеку?

Хабос. Должно.

Мытыл. А жених — человек?

Хабос. Человек.

Мытыл. А где у тебя к жениху внимание? Сауджен день ждет, два ждет, неделю ждет. У него истощение нервной системы начинается. Окажи внимание, дай положительный ответ.

Хабос. Отрицательный — изволь.

Мытыл. Не давай отрицательный, не давай. Я лучше еще раз приду.

Хабос многозначительно откашливается.

Конечно, теперь порядки замечательные, но раньше душевнее были. Дали отцу выкуп за невесту, взяли ее за руку и увели. Проще было.