Читаем Жена тигра полностью

Дед знал наверняка, что она не собиралась причинять тигру никакого вреда, понял это по ее улыбке, когда стало ясно, что тигру удалось спастись. Он все думал, что именно скажет ей, когда снова ее увидит, и как бы все-таки задать ей мучивший его вопрос, если она ничего не слышит и ответить ему не может. Ведь он был уверен в том, что уж она-то тигра рассмотрела хорошо и могла бы рассказать ему, каков он на самом деле. В общем, мой дед решил, что теперь это будет их общий тигр, и даже придумал, как ему встретиться с глухонемой девушкой.

Подумав, что она ведь обязательно придет на поминальную службу по убитому кузнецу, он воскресным полднем пробрался в церковь, битком набитую прихожанами, притаился у задней стены и долго изучал красные от мороза лица людей, но девушки среди них так и не обнаружил. На улице возле церкви ее тоже не было, не появилась она и на рынке в среду, в базарный день.

Мой дед, разумеется, не мог знать, что после охоты Лука принес с горы не только ружье кузнеца, но и еще кое-что. Это была наполовину обгрызенная свиная лопатка, которой тигр лакомился на поляне, когда на него набрели охотники. Дед не знал также, что Лука, войдя в свой тихий дом на краю пастбища, медленно поставил возле двери ружье, раньше принадлежавшее кузнецу, а потом швырнул принесенной из лесу обглоданной свиной лопаткой прямо в лицо своей глухонемой жене. Она, уже готовая к наказанию, стояла на коленях в углу и обеими руками крест-накрест закрывала свой живот. Мой дед не знал, что после этого Лука так дернул девушку за руку, что вывихнул ей плечо, а потом за волосы отволок ее на кухню и сунул обе ее руки в жарко топившуюся плиту.

Мой дед ничего этого не ведал, другие жители деревни были в курсе, но никогда вслух об этом не говорили. Все селяне давно уже знали, на что способен Лука. Он и раньше порой до полусмерти избивал свою молодую жену. Люди давно уже заметили, что если глухонемая исчезает на несколько дней, то потом появляется со свежими ссадинами и распухшим носом, а то и с кровавым фингалом под глазом. Глядя на это, нетрудно было догадаться, что творит Лука за закрытыми дверями своего дома.

Я легко могла бы упростить свой рассказ, вполне оправданно заявив: «Лука был жесток и драчлив, а потому вполне заслужил то, что с ним случилось потом». Но поскольку я пытаюсь разобраться в том, чего тогда не знал и не понимал мой дед, куда важнее иметь возможность сказать: «Да, Лука был грубым, жестоким и драчливым, но вот по какой причине».

Лука, как и почти все жители деревни Галина, появился на свет в родном селении, в фамильном доме, где и проживал потом до самой своей смерти. Всю свою жизнь с раннего детства он только и знал, что острые мясницкие топоры и ножи, залитые кровью столы и влажный запах осеннего забоя скота. Даже в те десять лет, исполненных совсем иных надежд, что он провел вдали от родных мест, звук овечьих колокольчиков на рыночной площади вызывал в душе Луки целую бурю чувств, одновременно как бы парализуя его. Эти чувства имели столь много сложных оттенков, что их невозможно было бы назвать просто ностальгией.