Читаем Жена тигра полностью

Тем не менее Дариша всю ночь просидел у окна аптеки, наблюдая за деревенской улицей, и аптекарь, то ли на беду, то ли на счастье, был вынужден составить ему компанию. Они молчали и в течение нескольких часов не сводили глаз с далекого прямоугольника света, падавшего из окошка дома мясника. Но уже через несколько часов бодрствования, несмотря на долгие годы охотничьей жизни и привычку не спать по ночам, Дариша вдруг почувствовал, что то и дело засыпает и даже видит сны, казавшиеся, впрочем, совершенно бессмысленными. Ему снилось, например, что он стоит перед домом жены тигра и смотрит, как возвращается ее муж, широкоплечий, огромный. Его рыжая полосатая шкура так и блестит в лунных лучах. Он спокойно пересекает площадь, идет по дороге, и ночь колышется вокруг его мощных лап, как подол платья. Затем дверь дома открывается, Дариша заглядывает в окно и видит, как тигр встает на задние лапы и обнимает свою жену. Потом супруги садятся за стол, чтобы поужинать. По вечерам они всегда едят головы разных животных: коров, овец, оленей и даже того козла-гермафродита, что стоял во дворце паши в комнате его охотничьих трофеев.

На следующее утро жители деревни даже не удивились, увидев, что Дариша собирается уходить. Они высыпали на улицу и стояли на снегу, молчаливые и бледные, а он торопливо скатывал свой облезлый ковер и засовывал в повозку непроданные шкуры. На деревенских жителей охотник даже ни разу не взглянул. Нет, удивлены они не были, но злились на него. Еще бы — он представлялся им самой надежной защитой, мощным оружием в борьбе против этого таинственного тигра и девушки-колдуньи. Но видно, ее чары оказались слишком сильны даже для такого охотника, как Дариша Медведь. Теперь он бросал их на произвол судьбы, оставляя наедине с этим тигром и его женой.

Тигр уже много дней просидел в зарослях чуть выше разрушенного монастыря, напряженно прислушиваясь к тем звукам, которые издавал охотник, ставивший ловушки у подножия горы. Зверь уже вполне вспомнил и эти шумы, и запах ловушек. Ему не нужно было подходить к ним, чтобы понять, как они действуют. Это она привела его сюда, терпеливо шла с ним рядом, положив руку ему на загривок и пряча под пальто мясо, принесенное для него. Тигр за эту неделю соскучился по деревенскому теплу и аромату коптильни, исходившему от ее волос. Теперь он то и дело улавливал в воздухе ее слабый запах, но почти всегда ночью. Пару раз хищник все-таки попытался ее навестить, осторожно пробирался к знакомому дому по следам своей жены, прячась в черной тени деревьев, но она каждый раз отводила его назад. Теперь он лежал среди развалин Свято-Данилова монастыря и смотрел, как снег падает сквозь провалившуюся крышу на алтарь, на золотистой арке которого сидели нахохлившиеся птицы.

Охотника тигр не боялся, потому что не знал, как и почему страшиться его. Но он обнаружил, что запах, исходивший от этого человека — сложный дух земли, тлена и тех вещей, которых не раз касалась своими крыльями Смерть, — чрезвычайно ему неприятен. Эту противную смесь он чуял все время, когда следил за охотником из своего убежища на вершине холма или обнаруживал его возле своих старых логовищ и на тех тропах, по которым прошел за сутки до этого. В тот день тигр удалился от логова в Свято-Даниловом монастыре, но пошел на запах вовсе не охотника, а барсука, теплого, чем-то слегка встревоженного, хотя по-прежнему пребывающего в зимней спячке. Двинувшись на него, зверь наткнулся на повозку с запряженными в нее волами, спрятанную в сосновой роще.

Тигр осторожно подошел к телеге сзади, перевернул ее, и эта странная штука всем своим весом ударила его в живот. Скорчившись от боли, тигр заметил, что колеса повозки заехали далеко в папоротники и увязли в глубоком снегу. Рядом с телегой стояли волы, подслеповато поглядывая на него из-под густой челки. Они тесно прижались друг к другу боками для тепла, и изо рта у них вырывались облачка пара. Запах охотника был тут повсюду.