Наконец, слышу в переулке машину. Слышу, как Бланш весело желает спокойной ночи, как хлопает дверца автомобиля. Бланш тихо входит в дом, снимает у двери свои туфли, аккуратно ставит их. Она не видит меня.

- Бланш.

Она вздрагивает и оборачивается. Она словно боится, что я ее ударю, хотя я никогда раньше ничего подобного не делала.

Включаю свет. Она жмурится от того, что внезапно вокруг стало так ярко.

- Тебе не следовало уходить, поскольку я тебе не разрешала, - говорю я. - Ты поступила неправильно.

Она кивает. Молчит. У нее озадаченный вид. Все пошло не так, как она ожидала.

- Понравились танцы? - спрашиваю я.

- Вполне, - осторожно отвечает она. Чувствую исходящий от нее запах вина и смутный аромат французских сигарет. Ее жесты несвязные, рваные, глаза блестят слишком ярко. Ее губы и зубы окрашены темным шелковичным цветом от выпитого вина. - Это было немного забавно - разговаривать с немцами.

- Да, - отвечаю я. - Да. Вижу, что это так.

- Хотя, думаю, к этому можно привыкнуть, - говорит она мне. - Спустя какое-то время, ты перестанешь считать это странным.

Я ничего не отвечаю.

- Я познакомилась с другом Томаса, его зовут Карл, - рассказывает Бланш. - Он из Берлина. Он рассказал мне, как погибла его младшая сестра, грустная история. Это случилось во время бомбардировки. Он показал мне ее фотографию, я не могла поверить, что она мертва. У нее были такие маленькие косички... - Она осторожно проводит рукой по лицу, словно его выражение может ее удивить. - Он пытался сдержать слезы, когда рассказывал.

- Бланш, ты никогда больше не выйдешь из дома, не предупредив меня, - говорю я.

- Да, - отвечает она. - Да, я понимаю. Прости меня.

- Я должна знать, где ты находишься. Если ты снова захочешь сходить на танцы, мы это обсудим.

- Да, - говорит она. - Да, конечно.

Она поворачивается, чтобы скорее добраться до своей спальни, пока я так сговорчива.

* * *

Отношу Эвелин ее утренний чай и тосты. Она сидит в кровати в своем розовом шелковом халате с прямой, как тростник, спиной, ждет. Вокруг витает запах торжества, ей не терпится что-то рассказать мне.

- Кое-кто вчера поздно вернулся домой. Птичка на хвосте принесла, - говорит она.

Я тут же представляю, что она видела меня с капитаном Леманном в саду. Меня охватывает чувство вины.

- Кое-кто поздно пришел. Я слышала машину в переулке... Не удивлена, что ты выглядишь встревоженной, Вивьен.

Ощущаю некоторое облегчение. Окна Эвелин выходят на дорогу, возможно, ее разбудил шум автомобиля.

- Это Бланш уходила, - говорю ей я. - Она ходила на танцы. Она молода, ей нужно выходить.

- Надеюсь, она не делала того, чего не должна была.

Я улыбаюсь в ответ на эту старомодную фразу.

- Уверена, что не делала, - говорю я. - Она была вместе с Селестой, своей подругой. Ты же знаешь, как Бланш любит танцевать.

Эвелин некоторое время молчит. Ее глаза стекленеют. Нить разговора ускользнула от нее.

- Кое-кто поздно пришел, - повторяет она.

- Да. Но все в порядке, - отвечаю я.

- Вокруг такая путаница. Я сбита с толку, Вивьен. А я не люблю, когда меня сбивают с толку.

- Постарайся не переживать, - говорю ей я.

Эвелин берет чашку. Дрожит ее рука - дрожит и чай в чашке.

- Куда мы катимся, Вивьен? Чем все закончится?

На это мне нечего ответить. 

Глава 19

 Позже, выйдя во двор, смотрю на свой сад. На пне что-то блестит в утреннем свете. Перехожу через дорогу, чтобы посмотреть, что это. Зажигалка капитана Леманна. Лежит и сверкает на солнце.

Внезапно, меня охватывает беспокойство, что кто-нибудь обо всем узнает: моя дочь, Эвелин или кто-то другой, прогуливающийся по переулку. Переживаю, что кто-нибудь найдет зажигалку и выяснит, что она принадлежит капитану. Они узнают о нашем разговоре, обо всем. Не могу оставить ее лежать там в ожидании того, что хозяин вернется за ней.

Поднимаю ее. Металл нагрет солнцем, он почти обжигает мне кожу. Когда смотрю, как она блестит на ладони, у меня внезапно возникает отчетливое и непосредственное ощущение его присутствия. Вижу, как он держит зажигалку в правой руке, левой обхватывает мою сигарету, прикрывая ее от ночного ветра, который может затушить пламя. Почти ощущаю слабый запах его присутствия. В жесте капитана - грациозность, сквозь кожу просвечивают вены.

Убираю зажигалку в карман фартука. Говорю себе, что отнесу ее в Ле Винерс и отдам кому-нибудь, чтобы ее вернули капитану. Уверяю себя, что сделаю это в ближайшее время.

Но так и не отношу. 

Глава 20

 У меня во дворе раздается задорный звонок велосипеда. Это Джонни.

- Доброе утро, тетя Вив.

Он всегда называет меня тетей, поскольку мы дружим семьями.

Джонни худенький. У него непослушные волосы и карие, как каштаны, живые глаза его матери. Всякий раз, когда я его вижу, мне кажется, что он еще немного повзрослел: подбородок затеняет щетина, чуть шире раздались плечи. Но у него по-прежнему доверчивое и любопытное мальчишеское лицо.

Он привез нам мешок картошки. Джонни кладет его на кухонный стол и откидывает с глаз волосы. В нем ключом бьет энергия.

- Подарок от мамы.

- Твоя мама просто ангел, - отвечаю я.