Читаем Жена на миллион полностью

Не знаю… Не могу сказать, что поверила Шилову. От него за километр несло жаждой во что бы то ни стало уложить на лопатки сильного соперника. Честолюбие? Плевать на его мотивы! Я не поверила Шилову полностью, но поверила, что Багратов продолжил играть в «кошки-мышки».

А я просто хотела быть любимой им без всяких подоплек. Как быстро я успела проникнуться к нему жаркими чувствами и желанием большего!

Я проворачивала в себе эти мысли, думала и не могла перестать плакать от бессилия. Находиться за городом в самый темный час перед рассветом, босиком, почти голой очень страшно и очень холодно! Но долго в одиночестве я не пробыла, потом увидела, как фырча, остановились старенькие жигули, и из машины появились двое — дед и бабка.

Дед принялся менять пробитое колесо, потом долго возился под капотом, бабка его костерила все время, пока он пытался завести старую машину. Я долго слушала, о чем они говорили, они показались мне хорошими и простыми людьми. Я осмелилась выйти и попросить о помощи, но перед этим сняла с себя обручальное кольцо и оставила его валяться в пыли.

Было жалко снимать кольцо, оно мне нравилось. На миг даже возникло ощущение, словно я предаю Багратова, словно отрезала от себя невероятно важную часть, кусок души и сердца. Но иначе было никак… Я не была уверена наверняка, но уже догадывалась, что Багратов мог найти меня по кольцу, иначе бы он не делал несколько раз упор на том, что кольцо снимать ни в коем случае нельзя! Наверное, именно так он меня и нашел в первый раз.

Если бы я оставила кольцо, то Багратов мог быстро меня найти, и я снова оказалась бы в эпицентре событий: с одной стороны супруг, слишком сложный, слишком взрослый, слишком себе на уме. С другой стороны — давление властей и угроза быть обвинённой в убийстве. Я не хотела предавать Багратова, следить за ним я бы ни за что не стала и сливать информацию Шилову не хотелось, тем более!

Мне бы хотелось быть рядом с Багратовым без всяких условностей, без игр и сомнений, но вряд ли получится стать для него настолько близкой и желанной, чтобы он ради меня оставил свои планы. Я поймала себя на мысли, что снова чаще называю его лишь Багратовым и почти не называю Тимуром, даже в тишине своих рассуждений, которые никому не слышны, кроме меня самой.

Старики немного испугались моему появлению, я попросила о помощи, сказала, что не помню, как здесь оказалась, назвалась Шурой — первым именем, что взбрело в голову. Старики не отказали в помощи, обещали подбросить меня до деревни, дать место переночевать. Обещали, что обратятся в полицию, к неплохому знакомому. Но я попросила их этого не делать, сказала, что ничего не помню, но точно знаю, что нельзя в полицию, мол, у злых людей кругом там сидят «свои».

— Очевидно, ты попала в нехороший переплет и податься совершенно некуда. Поживи пока у нас, — щедро предложила баба Марфа. — У нас в деревне тихо, чужих людей не бывает! Жадный застройщик до нас еще не добрался. Вроде под городом живем, но перспективы и аппетиты правительства в другую сторону направлены. Там, где дороги важного значения. Поживешь, оклемаешься немного, потом решишь, что делать! Ох, бедовая ты девочка…

Честно говоря, плана у меня вообще не было! Я понимала лишь то, что страшно вернуться обратно в дом Багратова. Никакой защиты от посторонних посягательств, еще и подозревать в предательстве начнет. В то же время я до сих пор не была уверена, что нападение Шилова — это не дело рук самого Багратова. Я думала, что немного узнала этого мужчину, стала к нему ближе, но я могла ошибаться.

Поэтому я решила пожить немного у стариков, помогая им по хозяйству, надеясь, что со временем придумаю, как быть. Немного напрягал тот факт, что в деревне с населением в тысячу душ все друг друга знали, и появление нового лица вызвало пересуды. Но старики сказали всем, что я их дальняя внучка, мол, троюродная тетка отправила меня пожить на свежий воздух, а то перед компьютером загибаюсь! Такое объяснение устроило жителей крохотной деревушки, где средний возраст на человека был пятьдесят плюс! Таких деревенек немало, наверное, и практически везде живет только старшее поколение.

Я решила пока пожить у стариков и надеялась, что как только страх меня отпустит, найдется решение. Как бы то ни было, перспективы у меня были так себе. Ни денег, ни документов. Даже одежда и обувь — с чужого плеча, оставшаяся после приездов детей и внуков бабы Марфы. Одна лишь надежда на дорогие сережки — небольшие гвоздики с довольно крупным бриллиантом, которые я припрятала в карман пижамы…

Может быть, я смогла бы продать их и на вырученные деньги купить себе новую жизнь?

Без приключений, без переживаний.

Без… него. Без мужчины, ставшего таким важным и любимым.

Сердце отказывалось в это верить, стоило только подумать, что я больше никогда не увижу Багратова, как сердце захлебывалось в агонии и хотелось плакать. Постоянно хотелось плакать, внезапно дурнота начала накатывать волнами и чаще всего по утрам.

* * *

Спустя время

— Ох, жара…