Сорок с лишним девочек облачились в очень короткие и очень пышные кровавые юбки с белоснежными кругами. Худенькие девочки смотрелись в них еще ничего, но крупным юбочки едва прикрывали пышные попы. Мы стыдливо тянули вниз слабые резинки и отупело смотрели друг на друга. Сказать, что мы выглядели глупо, – не сказать ничего.

– Куда?! А банты?

Че-е-го?! Это действительно были банты. Огромные. Двухлопастные. Накрахмаленные. И, естественно, сшитые из того же красного безумия. Их закрепили невидимками на самую макушку.

– Убейте меня!

– Дурдом!

– Нас арестуют.

– Мы армия клоунов.

– Мы самки Карлсона.

Но самое ужасное ждало нас на выходе из школы. Нас построили парами! По росту!

И вот тут-то как раз подтянулись наши мальчики – их все-таки тоже позвали на парад. Они еще икали от смеха, а наша процессия уже двинулась по ошеломленным улицам. Я оказалась почти в конце и не видела эффекта, который оказывало наше шествие на прохожих. А хотелось бы! Впереди шагали две самые высокие девушки – моя подружка и толстая грудастая брюнетка из параллельного класса. Второй парой оказались рыжая оторва с приводом в милицию и очкастая отличница в пионерской рубашке. Народ останавливался. Народ был в шоке.

На остановке стояли мама с мальчиком лет четырех. Ребенок оглянулся, увидел нас, широко раскрыл глазенки и что было сил дернул мать за юбку.

– Мама! Смотри! Пряники идут!

Это было поворотной точкой. Можно сказать, эта его фраза полностью поломала наше восприятие происходящего. Мы перестали тухнуть и стыдиться бело-красных одеяний. Напротив, мы гордо подняли головы. Пряники идут! Через весь город, на автобусе, снова пешком, поправляя огромные клоунские банты, подвязывая на ходу лопнувшие юбочные резинки, передавая из рук в руки красную помаду – пряники так пряники! Мы шли строем, стараясь по возможности попадать в ногу.

И когда дошли до трибун и подняли головы на совершенно незнакомых важных людей, то и на их лицах прочли то же радостное недоумение, что округлило глаза мальчика. Пряники!

– Ура!!! – орали мы каждую секунду. – Ура!!! Да здравствует! Первое! Мая!

<p>Не-эпилог</p>

Мы пришли огромной толпой. Нас было много. Мы бегали, кричали, обижались, хлопали дверьми, ссорились, плакали. Мы радовались, смеялись и восхищались. Мы были – по отдельности и вместе. Так живут клетки в едином теле.

А вы были – где-то. Это потом, спустя несколько лет, вы разглядите каждого. И может быть удивитесь.

Однажды меня послали отнести записку. Я долго плутала, робко спрашивала у взрослых – куда идти? где искать?

В кабинете, куда меня направили, шел урок литературы. Я осторожно заглянула в приоткрытую дверь. У доски стояла девочка – она рассказывала стихотворение.

– Стоп! Так нельзя, ну что ты… Послушай…

И голос был другой – не как на линейке. Те же самые слова – по-другому.

Стихотворение было странным. Его хотелось слушать. Но оно было совсем маленьким и быстро кончилось. А потом выступали другие дети. Но мне было некогда, да и не интересно их слушать. То, что стоило послушать, уже прозвучало.

Я тихо вошла и положила записку от нашей классной на раскрытую книжку со стихами.

А может быть – есть такой закон?

Закон памяти. Закон возвращения. Потому что то, что было когда-то, есть и будет всегда.

Нужно только постараться и не растерять по дороге минуты, события и лица.

Это как хорошее вино. Чем старше – тем дороже.

<p>Рассказы</p>

<p>Амари</p>

<p>1</p>

А вот еще… Жила цыганка-чеваханя[7], сама уже старая, а детей нет. Беда. Вот пошли цыгане по деревне, гадают да просят, а чеваханя все по сторонам глядит – какую деточку меньше любят. У всех ребятишек мамки да батьки, бабки да дедки, а одна девочка, страшная да грязная, одна сидит, со всеми не играет.

«А чья это чяери[8]? Чья деточка?»

Ей отвечают: «Сиротка. У тетки живет, в работницы растет».