Читаем Желтый. История цвета полностью

Сегодня, в начале XXI века, в домах и в квартирах желтого не больше, чем на улицах. В оформлении жилища он представлен главным образом небольшими вкраплениями, как освежающая, иногда забавная деталь. Только в детской или иногда на кухне желтый может занимать больше места. Но вывести тут какую-то закономерность невозможно: слишком часто меняются моды и слишком велики различия между социальными слоями, типами жилища, размерами городов, а главное, между странами и регионами. Так, в Северной Европе, в частности в Скандинавии, заметно больше общественных и жилых зданий, автомобилей, мебели и бытовой техники желтого цвета, чем в средиземноморских странах. Интересно было бы изучить географию использования цветов в повседневной жизни, но в нашу эпоху, с усилением европейской интеграции, а тем более глобализации, эта задача с каждым днем представляется все более трудной[230]. Вообще говоря, чем короче дни, чем скуднее естественное освещение, чем холоднее климат, тем больше желтого в повседневной жизни, начиная с официальных зданий и транспортных средств. Желтый, как и некоторые другие яркие цвета (в частности, оранжевый и красный), прибавляет света и оживляет пейзаж. Заметьте, даже электрическое освещение в наши дни порой бывает желтым, как на заре своей истории: кажется, что от него в комнатах и на душе становится теплее.

Эта веселая, бодрящая сторона желтого объясняет, почему его много не только на стадионах, но и на пляжах, на горнолыжных трассах, всюду, где люди отдыхают и проводят досуг. Здесь не действуют строгие офисные правила, яркие цвета не запрещены, а, наоборот, приветствуются. Яркий, насыщенный желтый заменяет здесь бежевый, который, в свою очередь, заменяет желтый в повседневной жизни; этот заменитель, бесспорно, элегантный и изящный, все же порой оказывается пресным и грустным. Вообще возрастание доли бежевого в одежде западноевропейских обществ, начавшееся в 1930‐е годы и продлившееся до конца столетия, убедительно свидетельствует об атмосфере уныния, которая захватила эти общества. А ведь от уныния до упадка, и от упадка до разрушения совсем недалеко…

Современные люди избегают желтого не только в офисах и в профессиональной жизни. То же самое наблюдается и в политике, где негативная репутация желтого долгое время не допускала его активного использования. Как можно избрать себе эмблему, которая будет ассоциироваться с представлением о лжи и предательстве? Действительно с середины XIX века очень немногие политические партии, объединения и движения в Европе отваживались преодолеть это табу. А те, кто все же отважились (например, «желтые профсоюзы» 1900‐х годов), очень себе этим навредили. Однако создается впечатление, что ситуация начинает меняться, и на политической палитре понемногу появляются непривычные цвета. Так, сразу после войны, в Германии, Свободная демократическая партия (Freie Demokratische Partei) сделала своей эмблемой желтый цвет[231]. Начиная с 1970‐х годов, когда свободные демократы вступали в союз то с консервативным ХДС/ХСС, то с социал-демократами (СДПГ), их партию стали называть отнюдь не центристской, а оппортунистской, готовой в любой момент сменить курс, то есть, по мнению некоторых наблюдателей, не заслуживающей доверия, как и ее цвет. Ближе к нашим дням, в Италии, «Движение 5 звезд» (Movimento 5 stelle), которое было основано в 2009 году и отказывается признавать себя политической партией (что было бы сложно сделать, поскольку электорат у него очень неоднородный), тоже выбрало своим эмблематическим цветом желтый. И не столько потому, что он один оставался невостребованным (в Италии, как и везде, никто не хотел связываться с таким одиозным цветом), но главным образом потому, что он «не вписывается в систему». А совсем недавно французское политическое движение, которое называют «желтыми жилетами» и о будущем которого в момент, когда я пишу эти строки (апрель 2019 года), судить еще рано, поступило подобным же образом: желтый цвет, всегда обращающий на себя внимание, а в виде жилета еще и предупреждающий об опасности, стал эмблемой этих «забытых детей Республики», жертв несправедливой социальной и налоговой политики государства.

Итак, желтый цвет, которым столь долго пренебрегали политики, похоже, вновь заявляет о себе. Что это – мертвая зыбь или надвигающийся могучий вал? Пока вопрос остается без ответа. Однако нельзя не отметить, что, по результатам недавних опросов общественного мнения на тему «Ваш любимый цвет?», желтый, как издавна повелось, занял последнее место, причем по всей Западной Европе. Результаты по структуре мало отличаются от тех, что были в конце XIX века. На вопрос «Ваш любимый цвет?» 45–50 % респондентов отвечают: синий, 15–18 % – зеленый, примерно 12 % – красный, 8–10 % – черный, а желтый – менее 5 %; прочие цвета делят оставшиеся крохи между собой. Для историка здесь самое важное то, что результаты опросов практически не изменились с самого момента их появления – то есть с 1880 года.