Читаем Желание полностью

— Мне на самом деле нечего сказать о твоем прошлом… но у меня есть мнение относительно твоего будущего. — Ее выдох был длинным и долгим, а также уставшим, какой она себя и чувствовала. — Я не думаю, что тебе следует сдаваться и умирать. Злом зла не поправишь. В действительности, ничто не способно оправдать тебя, но ты не нуждаешься в том, чтобы я это говорила. То, что ты совершил, будет следовать за тобой до конца жизни… твои деяния — призрак, который не покинет тебя.

Тени в его глазах сказали Гри, что он понимал это лучше всех остальных.

— Если быть честной, Исаак, я думаю, что ты трус. — Когда его глаза расширились, она кивнула. — Намного сложнее жить с тем, что ты совершил, чем умереть в лучах лицемерной славы. Когда-нибудь слышал о суициде при захвате? Когда окруженный террорист стреляет в полицейский барьер, вынуждая копов нашпиговать его пулями. Так поступают люди, которым не хватает смелости ответить за свои деяния. Нажатая тобой кнопка? То же самое. Ведь так?

Она знала, что попала в цель, когда его лицо застыло, черты превратились в маску.

— Быть храбрым, — продолжила она, — значит стать тем, кто выстоит и разоблачит организацию. Вот правильное направление действий. Пролей свет на зло, которое видел, творил и которым был. Только так можно хоть немного возместить причиненный ущерб. Боже… ты мог бы остановить эту проклятую машину… — Ее голос сорвался при мысли о брате. — Ты мог бы положить всему конец, убедиться, что никто более не попадет в ее сети. Ты мог бы помочь найти вовлеченных в организацию, призвать их к ответу. Это… это было бы важно и значимо. В отличие от суицида. Который ничего не решает, ничего не меняет…

Гри встала на ноги, захлопнула крышку чемодана и закрыла медные замки.

— Я не одобряю то, что ты делал. Но тебе хватило совести, чтобы уйти. Вопрос в том, переведет ли этот шаг на новый уровень… который не имеет ничего общего с твоим прошлым. Или со мной.

***

Порой вам необходимо увидеть свое отражение, подумал Исаак. И он имел в виду не физиономию в зеркале.

Скорее, посмотреть на себя чужими глазами.

Нахмурившись, Исаак не понимал, что шокировало больше: абсолютная правота Гри, или что он был склонен поступить так, как она сказала.

Суть дела? Гри попала в точку: он ступил на суицидальную дорожку, сбежав из подразделения. Однако, он был не из того теста, чтобы повеситься в ванной… нет, намного мужественней погибнуть от рук товарища.

Какая же он тряпка.

С другой стороны, Исаак не представлял, как осуществить разоблачение. С кем ему поговорить? Кому доверится? И хотя он мог вообразить, как выдает всю информацию на Матиаса и его заместителя, он не собирался подставлять других солдат, с которыми работал и которых знал. Специальное подразделение пошло в разнос под руководством Матиаса, и этого мужчину необходимо остановить… но сама организация не была целиком и полностью плохой, она представлялась важной и необходимой в масштабах государства. К тому же, у него возникло подозрение, что если их босса отправить на покой, большая часть оперативников, вроде него, исчезнет, как дым в холодную ночь. Никто из них не станет заниматься тем, что они делали раньше, и не заговорит об этом: было много таких, как он, — которые хотели выйти, но были в плену у Матиаса, тем или иным образом… Исаак знал об этом потому, что увольнение Джима Херона вызвало большие перетолки.

Кстати о Джиме…

Ему нужно встретиться с Хероном. Если существовал способ выполнить задуманное, он должен все обсудить с парнем.

И с отцом Гри.

— Позвони своему отцу, — сказал он ей. — Успокой его и попроси вернуться сюда. Прямо сейчас. — Когда она открыла рот, он оборвал ее. — Я знаю, что прошу многого, но если существует иной выход из этой ситуации, я чертовски уверен, что у твоего отца больше связей, чем у меня… потому что у меня нет ничего. Говоря о твоем брате… черт, это ужасно, и мне очень жаль. Но в произошедшем виноват кто-то другой… не твой отец. В этом дело. При вербовке они рассказывают далеко не все, и когда ты понимаешь что к чему, становится слишком поздно. Твой отец запятнан этой грязью меньше, чем я, и он потерял сына. Ты рассержена и опустошена, я понимаю. Но то же чувствует и он… ты видела это своими глазами.

Ее лицо было жестким, но глаза увлажнились, — так он понял, что Гри его слушала.

Подняв телефон с прикроватного столика, он протянул ей трубку.

— Я не прошу тебя прощать его. Просто перестань ненавидеть. Ведь так он лишится обоих детей.

— Он уже нас потерял. — Гри быстро смахнула слезы рукой. — Моя семья разрушена. Мои брат и мама мертвы. А отец… Я не могу его видеть. Я осталась совсем одна.

— Нет, не правда. — Исаак подтолкнул к ней трубку. — Он в одном звонке от тебя… и он все, что у тебя осталось. Если я могу собраться с духом… сможешь и ты.

Конечно, он рисковал, предложив обратиться к ее отцу, но действительность была такова, что желания Чайлда и Исаака совпадали: они оба хотели убрать его как можно дальше от Гри.