Если он будет продолжать в том же духе, то в конце концов погибнет, и это будет моя вина. Он уже сейчас избит, изломан. Он никак не сможет отбиться от этих великанов из-за того, что ему приходится беспокоиться еще и обо мне. Он никак не сможет найти способ их победить, раз ему приходится все время оберегать бедную жалкую человеческую девицу.

На противоположной стороне зала Хадсон переворачивается и стонет. Зрители подскакивают на ноги, вопя и глумясь. Они бросают на пол попкорн и бумажные стаканчики, и, когда я с трудом встаю на ноги, в спину меня ударяет полная банка пива.

Пиво проливается на меня, но хуже другое – от него пол становится таким скользким, что я опять шлепаюсь на задницу, – а между тем Мазур поворачивается и направляется ко мне.

– Вставай! – кричит Хадсон с другой стороны зала, тоже пытаясь встать на ноги. – Грейс, вставай!

Видя, что я не встаю, он переносится ко мне, но тратит на это столько сил, что, оказавшись рядом с моей головой, падает на колени. Я напрягаюсь, ожидая, что Мазур и Эфес прикончат нас, раз у них есть такая возможность – или по крайней мере прикончат меня, потому что мне надо, чтобы Хадсон отошел от меня, чтобы он остался жив. Но они топчутся в середине зала, красуясь перед публикой, размахивая руками и приводя всех в еще большее исступление.

Возможно, мне следовало бы оскорбиться, поскольку очевидно, что эти великаны не считают нас угрозой, иначе они бы так не красовались. Но вместо этого я радуюсь передышке. Пусть я и не боюсь смерти после всего того, что произошло со мной за последние полгода, но нельзя сказать, что я ожидаю ее с нетерпением.

– Нам надо двигаться, Грейс. – Голос Хадсона тих и напряжен.

Но я качаю головой.

– Нет. Иди.

– Я пойду, но ты должна встать.

– Нет, – шепчу я.

– Как это нет? – Он растерян.

– Я не могу, – говорю я. – Мне их не победить, и я доставляю тебе столько проблем. Я этого не стою. Оставь меня.

– Оставить тебя? – Теперь он оскорблен. И возмущен.

Я вздыхаю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Я устала, Хадсон, и мне больно. К тому же единственный наш шанс – это освободить тебя, чтобы ты остановил Сайруса. Но ты не сможешь этого сделать, если будешь пытаться защитить меня. Я лишена своей горгульи, я всего-навсего слабый человек, и из-за меня ты можешь погибнуть. Так что да, оставь меня. Возьми ключ, освободи Неубиваемого Зверя и покончи с Сайрусом раз и навсегда. Я знаю, ты можешь это сделать. Тебе просто надо отпустить меня.

У меня так кружится голова, что я боюсь, как бы меня не вырвало. Я опускаю голову на бедро Хадсона и жду, чтобы он поцеловал меня, сказал, что он любит меня, и попрощался.

Теперь я наконец понимаю, почему Джексон всегда старался защитить меня. Должно быть, его каждый день снедал страх из-за того, как легко я могу умереть. Все это время я желала, чтобы он относился ко мне как к равной, не понимая, что на самом деле я ему не ровня. И Хадсону тоже. Какая же это чудовищная шутка, что оба этих удивительных и сильных парня оказались сопряжены именно со мной.

Я думала, что с моей горгульей я нереально крута. И мне никогда не приходило в голову, что только это и делает меня крутой, а значит, достойной Джексона… или Хадсона. Прекрасного, удивительного, самоотверженного Хадсона. Он готов без колебаний отдать за меня свою жизнь. Пора и мне сделать то же самое для него. И, напрягая последние силы, я смотрю в его прекрасные глаза и шепчу:

– Спасайся.

Мои глаза застилают слезы, так что я не могу разглядеть выражения на его лице, но я знаю – ему это будет тяжело. Он так меня любит; теперь я это вижу. Но я знаю, что он также любит Джексона, а если он не освободит кузнеца, а затем и Неубиваемого Зверя, если он не заполучит Корону, то Джексон навсегда утратит свою душу. И наши друзья окажутся беззащитными перед Сайрусом. Хадсон любит меня, и я знаю – ради меня он спасет тех, кого люблю я. Сейчас мне хочется только одного – еще раз ощутить прикосновение его губ к моим волосам. Еще раз услышать, как он говорит, что любит меня…

Но вместо этого он резко отстраняется, и моя голова ударяется о пол. И он кричит, произнося слова с жутким британским акцентом:

– Ты что, с ума сошла?

Глава 141. Грейс раскисает

Это не то, чего я ожидала. Я думала, что он поцелует меня на прощание, скажет: «Я люблю тебя» и «Мне будет тебя не хватать», а вовсе не:

– Ты что, шутишь, Грейс? Ты шутишь?

За нашими спинами два великана ходят гоголем перед публикой и под громкую музыку исполняют победный танец.

Посмотрев на них, Хадсон кричит еще громче:

– Я был рядом с тобой, когда мы оба были заточены в камне. И потом, когда ты потеряла свою пару. И потом, когда тебе пришлось в одиночку сражаться на турнире Лударес, и потом, когда ты выжила после вечного укуса моего отца. И что же?

Он делает широкий взмах рукой и садится рядом со мной на корточки.

– Ты хочешь, чтобы тебя победили они? Эти тупые великаны и десятилетний сопляк-социопат, одержимый манией величия?