Жека посмотрел влево, и точно, увидел небольшое кирпичное здание, на котором висела табличка «Контора МТД». Скрипя снегом, дошёл до неё, открыл дверь. Сразу у входа, сидела девушка в норковой ушанке и вязанном свитере. Сидела она, жестоко съедаемая скукотой и бездельем. Едва слышно что-то тарахтел говорунок. Чего ещё-то делать на такой работе? На столе под стеклом по направлению к посетителям лежала написанная от руки табличка «Распределитель работ».

— Мне к механику, — сказал Жека.

Девушка ни слова ни говоря, показала рукой пройти дальше по коридору, где громко играла музыка. Походу, механик был тот ещё меломан.

Глава 13

Финансовый кризис в апреле 1991 года

Механик сидел в комнатёнке, где играла музыка. А там обстановки-то кот наплакал — письменный стол с какими-то косорылыми выцветшими бумажками под стеклом, небольшой шкаф и столик, где стояли плитка и чайник с заварником. На подоконнике недорогой магнитофон «Соната-211». Звук так себе, да и музыка тоже так себе, какой-то блатняк — Асмолов, что ли. Жека в шансоне не разбирался. Всегда слушал или диско, или рок, или входившее в моду техно. Иногда, правда, прикалывались с пацанами под «Сектор газа».

За столом сидел краснорожий мордатый мужик в дублёнке и норковой шапке-ушанке. Причём так и сидел — не снимая ни шапки, ни дублёнки, оперевшись щекой о кулак. В комнатёнке несло водярой как в дешёвом кабаке. Мужик пил, несмотря на то, что за рулём. Наверное, пофиг. Даже от двери видно бутылку водки и стопку на полке в шкафу. Механик свиными глазками тупо глянул на Жеку, и ничего не сказал — ни здрасти, ни до свиданья.

— Мне трактор ваш надо на пару часов. На лыжной базе территорию почистить, — сказал Жека, и положил перед мужиком полсотни. Тот тупо посмотрел на купюру, сунул в карман, как будто так и надо, и махнул рукой, выдворяя Жеку. Вот сидят же люди… Работа — не бей лежачего, поди ещё и зарплата рублей 500.

— Утряс я вопрос с механиком вашим, — сказал Жека парню. — Поехали, прям щас. За нами держись. Мы не быстро поедем.

Подождали, пока он заведёт свою колымагу, чуть погоняет её на холостых, чтоб погреть мотор, а потом поехали не торопясь. Куда гнать-то… Вдруг забыл парень, куда ехать, хоть и недалеко, пара километров от силы…

Проезжая мимо базара, увидели, что от него резко трогается тентованный ГАЗ-66, защитного цвета, и уже почти выехал на проезжую часть, как дорогу ему резко перегородила белая шоха деревенских рэкетиров, маячивших на рынке, да так, что грузовику и деваться некуда. Спереди машина рэкетиров поджала, сзади Крот, а Крота сзади «Кировец». Никому не разъехаться.

— Алтайцев прессуют, — кивнул головой Крот, закуривая Мальборо. — Не повезло мужикам. Надо было с утра приезжать.

— Не повезло-то не повезло, а чё нам теперь, стоять тут хрен знает сколько? — возразил Жека.

Деревенские нисколько не стесняясь, что заблокировали движение на междугородней трассе, прохаживались не торопясь у грузовой машины, чё-то там втирали, и так достали Жеку, что разозлился он не на шутку. По встречке не объехать — с города вереница машин и автобусов скопилась, ползут медленно, стараясь не встрять в переделку — шестёрка мордой наполовину на их полосу вылезла. Справа тоже никак — снег на обочине, и лёгкий уклон вдобавок. Ещё завязнешь, потом хрен вытолкаешь.

— Не, ну у них свои тёрки, а чё всех-то тормозить? У нас по минутам всё рассчитано. Щас может, Славян уже кирпичи привезёт, да и «Кировец» зазря тарахтит стоит, — со злостью сказал Жека, и закурил Бонд.

Но всё-таки сидел, не дёргался, и сидел до тех пор, пока рэкетиры не увидели, что за прессуемым грузовиком стоит вишнёвая девятка с обычным мужиком в кепке за рулём, и парнем, явно матерящимся. И сразу же решили наехать. Чё им бояться-то… Парни молодые, здоровые, у себя на селе…

Были они конечно, не бойцы — просто здоровые и жирные лбы. И даже не накачанные. Где в деревне качаться-то? Привыкли брать наглостью и нахрапом, и силушкой богатырской. Но одно дело мешки с говном на деревне таскать, и совсем другое — с подготовленным бойцом драться. Например, с Жекой.

Один рэкетмен остался у ГАЗона, втирать чё-то алтайцам, а другой пошёл к Жеке и Кроту. Парень ненаученный ещё горьким опытом, что кто угодно может сидеть за рулём машины. По виду простой мужик, а на деле смотрящий какой-нибудь, или бандит с большой дороги с обрезом под сиденьем. Здоровенный, жирный парень, в белом пуховике, и чёрной спортивной шапке-пирожке, подошёл вплотную, и уставился, идиотски лыбясь, и склоня голову. Он привык, что такая манера поведения любого обязательно на понт возьмёт, но Жеке было насрать.

— Чё встал? Дорогу освободи! — злобно сказал Жека. — Чё лыбишься, сука?

И тут рэкетир поманил Жеку пальцем на улицу. Уверенный, что вот сейчас-то он… Размахнётся, и…

— Ну, сука, напросились… Звиздец вам! — Жека вылез из машины, и встал на отдалении от парня. — Чё надо?