Когда сказал матери, что съезжает от неё, та восприняла это с нескрываемым облегчением — взрослый самостоятельный сын, занимающийся непонятно чем, и непонятно где, живущий не так, как принято в их крестьянско- пролетарской родне, вызывал постоянную тревогу и озабоченность,что рано или поздно придут за ним. Не милиция, так уголовники, и тогда всем достанется. А так — с глаз долой, из сердца вон.

В ближайшее время съехал от матери. А там и перевозить-то нечего, кроме одежды, обуви, магнитофона и принадлежностей для учёбы. Не обзавелся молодой парень ещё ничем. Да оно и не нужно было. Разве что магнитофон не мешало бы прикупить. Но стоили они дорого. За корейский двухкассетник средней паршивости просили полтора косаря, а за «Сони», «Панасоник» и «Шарп» так и все два. Такие деньги Жека конечно, не мог себе позволить тратить на всякое барахло. Люди копили на магнитолы годами, однако Жека привык брать всё и сразу.

— Везёт тебе! — позавидовал Славян, когда помог перетащить вещи Жеки. — Захотел ушел, захотел пришёл. Сам себе хозяин. Я тоже задолбался с предками жить.

Потом помолчал и спросил:

— Ну чё? Со старыми калабахами не будем больше мутить?

— Не! — ответил Жека. — Соскочили с этой темы, и ладно. Поеду завтра с утра обычные ценники повешу.

На следующий день сначала заехали за Мариной, потом на рынок, потом в кулинарию, как обычно, потом уже на базу. Жека сразу же сорвал плакаты с высокими ценниками, и повесил старые. Только приступили к приготовлению беляшей, вдруг к базе подъехали две милицейские машины и чёрная «Волга». Вышли мусора, а из «Волги» два человека в штатском. Подошли, посмотрели цены на плакате, и подались внутрь. Представились. Оказалось, приехали сотрудники ОБХСС по обращению граждан, жаловавшихся на высокие цены в кооперативе, и то, что там принимают недействительные старые деньги.

— Цены обычные, — развел руками руками Жека. — Сами видите. Такие же как в городе, плюс доставка сырья.

— Документы на предприятие есть? — не слушая ничего, спросил один из гражданских. — Покажите.

Жека открыл сейф, и достал пачку документов в папке. Гражданские внимательно проверили всё, но придраться-то не к чему. Все подписи на месте — и Митрофанова, и Конкина. Печати тоже все.

— Работайте. И не нарушайте социалистическое законодательство, — внушительно заявил старший из гражданских, отдал папку, и дал знак всем выходить.

— Вот же, крыса какая-то настучала! — с неудовольствием отметил Жека, возвращая документы на место, в сейф. — Так и делай людям добро!

И тут же добавил:

— Хорошо, что вовремя соскочили. Сейчас бы неприятности были.

— Зато сейчас всё хорошо! — улыбнулась Марина, и продолжила выпечку.

Потом она уехала на учебу, а Жека остался обслуживать клиентов. Народ шёл. Даже в будние, и посреди рабочего дня. Давали рекламу в газету, и на телевидение, народная молва работала. Заезжали уже и просто так, по пути, за выпечкой. Пацаны расширили ассортимент — пекли булочки, ватрушки, расстегаи, пироги с разной начинкой. Купили большой электрический пекарный шкаф, тестомес. Наняли ещё одну девочку — пекаря, Маринка уже не справлялась. База находилась всего в паре сотен метров от большой трассы за город, и даже дачники и дальнобои притормаживали, чтоб взять с собой в дорогу свежего печева.

— Жаль, хлеба у вас нет! — посетовал как-то один дачник. И Жека понял, что место это денежное, и в будущем может озолотить. Но предстояло ещё много и много работы. В первую очередь — строительство, намеченное на лето.

Планов было громадьё, и всё было хорошо, пока на кооператив не позарился Фотьян.

Глава 8

Убийство Фотьяна

Уже в середине февраля лыжная база приносила чистой прибыли по 1000 рублей в день. Естественно, бурное движение народа в доселе ничем непримечательной краянке привлекло внимание Фотьяна.

Был он авторитет старой закваски, и кормился только с рэкета и вымогательства, не обладая деловыми способностями. В то время как другие авторитеты, видя что можно легко ловить рыбу в мутной воде, пока прёт, и прибирали к рукам активы рушащегося СССР, предполагая, что рано или поздно лафа отойдет, Фотьян жил по старинке — только грабил, ничего не давая взамен. Причем грабил по-чёрному — после него даже трава не росла.

Из центра города его выдавили Сахар и Веня, у которых было много бойцов, а полностью за город не давал вылезти товарищ Слонов, секретарь горкома КПСС, у которого милиция и КГБ.