Читаем Жди гостей полностью

Ларонд – гениальный виртуоз в измышлении небылиц на потоке.

– Ну что, твое расследование в ажуре? – напрямик спрашивает он.

– Ты прямо какой-то одержимый, Бебер! Скажи-ка, я слышал, фигуранты болтали, будто здесь находится миссис Лавми.

– Точно, бой!

– Я хотел бы быть ей представленным... Я видел ее фото, она как раз в моем вкусе.

Он вновь смотрит на меня острым взглядом такой интенсивности, что затрагивает мою совесть.

– Когда ты смотришь вот так, – шучу я, – создается впечатление, что ты проводишь желудочный зондаж... Так это возможно или нет?

– Идем, прекрасный павлин.

И он ведет меня в гримерную суперзвезды. Оттуда доносится ужасный тарарам. Альбер открывает дверь, не дав себе труда постучать. У Лавми пьянка. Красавчик с обнаженным торсом восседает на медвежьей шкуре. Американские журналисты с фотокамерами в руках набираются за его здоровье под меланхолическим взглядом его жены. Электрофон высокого класса молотит какую-то песню «Квартета золотой заслонки».

– Хэлло! – радостно говорит Лавми.

Может быть, я и четверть половины олуха, но у этого парня нет ничего общего с отцом, у которого похитили ребенка.

Он расслаблен, доволен собой и другими... Он узнает меня, дружески бьет кулаками по икрам и предлагает взять стакан.

Ларонд перешагивает через него и представляет меня красивой сумрачной девушке. Ее жилы переполнены мексиканской кровью. Это – настоящая красота. Рядом с ней «Мисс Вселенная» будет годиться разве лишь на то, чтобы обратиться в бюро занятости в каком-нибудь захолустье.

Она поднимает свои длинные ресницы, и я вижу устремленный прямо на меня взгляд, который странно сияет на фоне ее матовой кожи.

– Миссис Лавми, представляю вам своего собрата, – говорит Ларонд.

Она с трудом мне улыбается.

– Хэлло! – говорит она.

Я отвечаю такт в такт «хэлло!», не желая оставаться в долгу.

– Вы тоже журналист? – спрашивает меня очаровательная персона.

Какой сюрприз! Она бегло говорит по-французски, почти без акцента.

Я выражаю ей свое удивление тем, что она с такой легкостью пользуется моим родным языком. Она сообщает, что ее мать – канадка и что она все свое образование получила в Квебеке. Это облегчает дело.

Ларонд какое-то время прислушивается к нашему разговору, но, разочарованный его банальностью, он берет пустой стакан на гримировочном столике Лавми и плескает себе большую порцию «Четыре розы».

– Я хочу написать замечательную статью о вас одной, – говорю я. – Только здесь невозможно услышать друг друга. Вас не затруднит пройти со мной немного подальше от этого шума?

– Меня это не затруднит, но я не хочу, чтобы обо мне вообще что-нибудь писали.

– Почему?

– Я ничего собой не представляю...

– Вы жена знаменитости.

– А вы считаете, что это может быть целью жизни? Бедняжка мне кажется сильно разочарованной. Я делаю ей знак следовать за мной. Естественно, Ларонд увязывается за нами, предчувствуя что-то интересное.

Я отвожу его в сторону.

– Послушай, Бебер, – улыбаясь, говорю я ему, – в течение десяти лет ты пишешь гадости о своих современниках и до сих пор сохранил целой свою физиономию. Это слишком хорошо, чтобы так и продолжалось...

Он пытается скрыть неловкость своего положения.

– Честное слово, с тех пор как ты начал посещать американцев, ты принимаешь себя за Робинсона44.

– Поостерегись стать моим спарринг-партнером. Пожав плечами, он возвращается надираться к остальным. Я ускоряю шаг, чтобы догнать миссис Лавми в конце коридора.

Я испытываю определенное смущение, потому что она из тех женщин, с которыми никогда хорошенько не знаешь, с какой стороны к ним подступиться. Она может прореагировать совершенно неожиданным образом.

– Нравится вам Франция? – спрашиваю я, чтобы сглотнуть обильную слюну.

– По правде говоря, меньше, чем я ожидала.

– Вас что-то шокирует?

– Нет, это не ваша страна, это состояние моей души... Я переживаю сейчас очень неприятный период, а поскольку я нахожусь во Франции, у меня складывается впечатление, что... Вы меня понимаете?

У нее вид совсем не дуры, что очень редко случается с женами киноактеров.

– Да, понимаю, мадам Лавми.

Я считаю, что на рану надо накладывать бальзам. Мне нелегко ожесточиться против несчастной матери, которая и так испытывает муки... Но, чтобы отыскать самородки, надо погрузиться в глубину ручья...

– Поговорим о деле, – предлагаю я. – Я хотел бы написать какую-нибудь классную статью, которую пока никто не догадался написать...

– В самом деле?

– Семейная жизнь известной кинозвезды. Вы и ваш сын, мадам Лавми... С кучей фотографий... Что вы об этом скажете?

Когда глядишь на темную кожу ее лица, немыслимо вообразить себе, чтобы она покраснела. И однако это так.