Официально совещание завершилось 28 сентября 1947 года выступлением Жака Дюкло, ветерана мясорубки под Верденом в Первую мировую войну, руководителя подпольной деятельности компартии Франции в годы гитлеровской оккупации, второго человека в ФКП на тот момент: «…Я особенно горячо благодарю товарища Жданова за его яркий и ясный доклад и его заключительное слово, которые помогут нам найти правильную дорогу. От имени французской делегации я благодарю товарища Жданова за ценные указания, с помощью которых мы определим направление наших путей. Я благодарю его за то, что он помог отрегулировать наш компас, игла которого начала показывать неверно и могла бы привести к огромной опасности»^{631}.

Фактически Жданов был почти официально признан вторым человеком после Сталина в международном коммунистическом движении. Избранный здесь же на совещании председателем редакционной комиссии, он с заметным даже по стенограмме азартом и увлечением готовил текст и правил стиль итоговых документов. Помимо официального сообщения о создании и учредительной декларации Информбюро компартий Европы в первый пакет официальных директив этого наследника Коминтерна включили и доклад Жданова «О международном положении».

Всю неделю Шклярска-Поремба находилась на связи с Кремлём, каждую ночь по завершении официальных и неофициальных мероприятий Жданов и Маленков готовили радиосообщения Сталину о ходе совещания и принимали ответные радиограммы вождя. В этих шифровках Жданов подписывался как «Сергеев», Маленков был «Борисовым», Сталин — «Филипповым».

Утром 29 сентября Жданов и Маленков вылетели в Москву. Уже в начале октября 1947 года Жданов пять дней проведёт на Кавказе, где снова «под дубом Мамврийским» будет обсуждать с вождём СССР итоги совещания европейских коммунистов и перспективы работы Коминформа. А работа предстояла немалая — зарубежные компартии и после Шклярска-Порембы отнюдь не стали ручными, что практически сразу продемонстрировала ФКП. Вопреки взятым на совещании обязательствам как можно быстрее опубликовать первые материалы Коминформа в прессе всех партий-участников, французские коммунисты задержали их публикацию в «Юманите» на целый месяц — во Франции шли муниципальные выборы, и лидеры ФКП опасались потерять часть голосов избирателей из-за критики социалистов в докладе Жданова…

Глава 32.

«ЖДАНОВЩИНА»

Именно такое, похожее на ярлык имя — «ждановщина» — дала западная историография событиям культурной и общественной жизни СССР первого послевоенного периода 1946—1948 годов. Уже после исчезновения «этой страны», разгромленной в холодной войне, термин «ждановщина» прочно закрепился и в историческом сознании постсоветских республик. Тесно связанная с именем и деятельностью нашего героя, «ждановщина» со времён разоблачительной «перестроечной» публицистики подаётся едва ли не главной задачей Жданова в тот период и главным же его прегрешением. Надеемся, читатель сам сможет оценить и суть «ждановщины», и её удельный вес в многогранной деятельности нашего героя первых послевоенных лет, ставших для него последними годами жизни. Заодно взвесим и степень греховности этих действий с учётом сложившейся тогда исторической обстановки.

Первыми по хронологии и степени обличительного накала идут события, тесно связавшие политическое имя Жданова с литературными именами Ахматовой и Зощенко. Вообще-то во все времена и у всех народов внимание, даже негативное, сильных мира сего к творцам и их творчеству считалось и считается законным поводом для гордости тех самых творцов. Но вот внимание сталинского ЦК к литературным вопросам уже в годы разрушившей нашу страну перестройки велено было считать несомненным признаком махрового тоталитаризма и дремучей диктатуры. Поэтому имя Жданова как одного из инициаторов и проводников такого внимания стало настоящим жупелом антисоветской и постсоветской публицистики на исторические темы. И для создания и поддержания пущей черноты этого образа непременно размахивают постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград». Попробуем хотя бы кратко разобраться с содержанием и сутью данного документа и историей его появления.

Архивная стенограмма доносит, что ещё 18 апреля 1946 года в ходе большого совещания в Управлении пропаганды и агитации ЦК Жданов затронул и тему литературных журналов: «Товарищ Сталин дал очень острую критику нашим толстым журналам, причём он поставил вопрос насчёт того, что наши толстые журналы, может быть, даже следует уменьшить. Это связано с тем, что мы не можем обеспечить того, чтобы они все велись на должном уровне. Товарищ Сталин назвал как самый худший из толстых журналов "Новый мир", за ним идёт сразу "Звезда"… Что касается критики, то товарищ Сталин дал такую оценку, что никакой критики у нас нет, а те критики, которые существуют, они являются критиками на попечении у тех писателей, которых они обслуживают…»^{632}