Читаем Жданов полностью

«….В 1912 году, 16 лет, в бытность в 5 классе вместе с Афанасьевым, ныне председателем союза кожевников, организовали кружок учащейся молодёжи для изучения социал-демократических идей. Вместе с т. Афанасьевым держались направления "Правды", которую в это время получали. Кружок, организованный из пятиклассников, не получил оформленного политического направления, так как состоял из публики незрелой, неуравновешенной, неподготовленной, какими были и его руководители.

В таких же кружках, не имевших связи с партией, но уже более определённого направления, работал и в 1913 году, когда, между прочим, кружок пытался развернуть социал-демократическую пропаганду среди учащихся женской гимназии и реального училища, издавши письменное воззвание к учащимся о необходимости борьбы за передовые идеи передового класса.

В 1914 году вновь организовался кружок, уже более обширный, с включением гимназистов и семинаристов двух семинарий, учениц коммерческого] училища и шк[олы] Максимовича, человек до 20, в кружке были и народники, эсеры. Кружок имел связь через отд. членов и с партией РСДРП большевиков… В кружке господствовало большевистское направление и члены его большей частью вступили в партию РСДРП большевиков — часть в подполье, частью вскоре после февральской революции, и являлись, как и являются теперь, ответственными партработниками…

В 1915 году почти все члены кружка кончили среднюю школу и поступили в высшую школу, причём я в Московский с/х институт. В то время я… в сентябре месяце участвовал в редактировании и выпуске листовок Пресненского районного комитета РСДРП большевиков. В то же время уже будучи студентом я посещал занятия легального студенческого кружка в Петровке, в котором велась и марксистская и народническая работа.

Принимал участие в Тверском землячестве и был его казначеем. В землячестве сидели народники. Большевиков было 4—5, большей частью из нашего тверского кружка, которые после борьбы вынесли декларацию об уходе. В это время я решил вступить в партию и начать работу в рабочих кружках. Бросил студенчество и уехал в Тверь, решив связаться с партийной организацией и влиться в её ряды… Ноябрь 1915 года я считаю своим вступлением в ряды партии большевиков. С начала 1916 года работал в качестве пропагандиста, а в марте 1916 года на собрании активных работников организации кооптирован в ТК (Тверской комитет. — А. В.) РСДРП большевиков. Работал под кличкой "Юрий". В комитете было трое: кроме нас — Вилькс из латыш.[ской] организации, кличка "Мексиканец". Весна и лето 1916 года прошли в горячей работе. Нами было выпущено 3 листовки, проводилась кампания Военно-пром.[ышленных] комитетов и т. д.»{44}.

Конечно, изложенные столь серьёзным языком истории о школьных кружках «для изучения социал-демократических идей» в прозаической реальности были обычным интересом подростков к радикальным и романтическим идеям. Но несомненно, что Андрей Жданов стал активно интересоваться нелегальной политикой ещё во время учёбы в реальном училище. Равно не приходится сомневаться и в том, что он сразу, без заметных колебаний и поисков, примкнул именно к социал-демократам. Куда более популярные в те годы эсеры или анархисты его не привлекали. Это свидетельствует об определённом багаже политических знаний и интересе к марксизму. Менее очевидны его фракционные симпатии. Впрочем, в провинции Российской империи деление на большевиков, меньшевиков и прочие течения внутри РСДРП было куда менее выраженным, чем у вождей в эмиграции.

Указанный в автобиографии срок вступления в ряды партии достаточно условен — в подпольной организации формальности не соблюдались. При всей этой условности 1916 год Андрей Жданов встретил уже как участник нелегальной социал-демократической деятельности. Об этом свидетельствует самый авторитетный и компетентный орган в данном вопросе — Тверское губернское жандармское управление. В недрах его секретных архивов остался документ за номером 509 от 16 сентября 1916 года с отчётом филёров наружного наблюдения:

«… 8 мая сего года квартиру проходившего наблюдение в Твери по партии с.-д. крестьянина Лифляндской губернии Рижского уезда Адатовской волости Роберта Викмана по кличке "Рыжий", по постановлению Министра Внутренних дел подчинён частному надзору полиции на два года, за принадлежность к Рижской РСДРП… посетил неизвестный наружному наблюдению в форме Московского сельскохозяйственного института студент, который пробыл 1 ч. 20 мин., вышел с находившимся в означенной квартире, проходившим также по наружному наблюдению, по той же с.-д. партии, и подчинённый тому же гласному надзору полиции, за принадлежность к той же Рижской с.-д. рабочей партии… Германом Вилькс, по кличке "Ночной", с которым был проведён в квартиру названного Вилькса, откуда через несколько времени вышел и был проведён в д.[ом] Андреева, по Рыбацкой улице, где, по установке, оказался почётным гражданином гор. Мариуполя, студентом Московского сельскохозяйственного института Андреем Александровичем Ждановым.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
50 знаменитых царственных династий
50 знаменитых царственных династий

«Монархия — это тихий океан, а демократия — бурное море…» Так представлял монархическую форму правления французский писатель XVIII века Жозеф Саньяль-Дюбе.Так ли это? Всегда ли монархия может служить для народа гарантией мира, покоя, благополучия и политической стабильности? Ответ на этот вопрос читатель сможет найти на страницах этой книги, которая рассказывает о самых знаменитых в мире династиях, правивших в разные эпохи: от древнейших египетских династий и династий Вавилона, средневековых династий Меровингов, Чингизидов, Сумэраги, Каролингов, Рюриковичей, Плантагенетов до сравнительно молодых — Бонапартов и Бернадотов. Представлены здесь также и ныне правящие династии Великобритании, Испании, Бельгии, Швеции и др.Помимо общей характеристики каждой династии, авторы старались более подробно остановиться на жизни и деятельности наиболее выдающихся ее представителей.

Наталья Игоревна Вологжина , Яна Александровна Батий , Валентина Марковна Скляренко , Мария Александровна Панкова

Биографии и Мемуары / История / Политика / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное