Читаем Жданов полностью

Ещё один ключевой представитель ленинградской команды Жданова — Яков Капустин. Яков Фёдорович родился в 1904 году в крестьянской семье Весьегонского уезда Тверской губернии. С девятнадцати лет — чернорабочий на Волховстрое, строящейся по личному указанию Ленина в 1918—1926 годах первой крупной гидроэлектростанции в России. Затем Капустин работает помощником слесаря и клепальщиком на знаменитом Путиловском заводе в Ленинграде. В 1926—1928 годах, находясь на срочной службе в РККА, вступает в партию большевиков. После армии возвращается на Путиловский, после убийства Кирова — Кировский, завод. В начале 1930-х пролетарий Капустин идёт учиться в Индустриальный институт[6]. К середине 1930-х годов это крупнейший в стране технический вуз, в котором под руководством почти тысячи профессоров и преподавателей обучается свыше десяти тысяч студентов и аспирантов. С 1935 года Индустриальный институт возглавляет человек из команды Жданова, бывший руководитель Нижегородского краевого отдела народного образования Пётр Тюркин.

В том же 1935 году аспирант крупнейшего в стране технического вуза Яков Капустин по направлению Кировского завода отправляется на стажировку в Англию, где изучает производство турбин. В 1936 году он становится помощником начальника цеха Кировского завода. Начальником цеха был Исаак Зальцман, будущий основной танкостроитель в сталинском СССР, которого тоже относят к «людям Жданова». Позже западные исследователи и журналисты назовут Зальцмана «королём танков». В 1937 году между Зальцманом и Капустиным возникает типичный для того времени жёсткий производственный конфликт, который едва не кончился исключением последнего из партии. Но за выросшего на заводе «путиловца» Капустина вступились рабочие:

«Мы считаем его лучшим другом, начальником, который при своей работе никогда не повышал на нас голоса, обходился с нами, как с равными себе, всегда приветствовал нас рукопожатием. На все непонятные для нас вопросы с большим желанием давал ответы, разъяснял, показывал, учил… Он пользуется всеобщей симпатией всех рабочих нашего участка. Мы под его руководством стали политически грамотными людьми. Читка газет происходила каждый обеденный перерыв, и очень часто лектором и нашим консультантом являлся Яков Фёдорович. Он сумел подойти к рабочему с любовью, на которую мы отвечали взаимностью… Это производство молодое, плохо освоенное нами — возможно, большой процент брака шёл за счёт нашей невнимательности…»^{267}

Обратим внимание на эту коллективную «читку газет» — даже среди рабочих такого сложного производства в те годы оставалось ещё много малограмотных людей, не способных самостоятельно воспринимать газетный текст. Это наглядно иллюстрирует те сложности, с которыми пришлось столкнуться лидерам ВКП(б) при модернизации страны.

Заступничество рабочих подействовало: Капустин не только остался на заводе и в партии, но в 1938 году уже возглавил парторганизацию этого гиганта ленинградской индустрии. Без Жданова, заметившего авторитетного и грамотного специалиста, такое назначение было бы невозможно. Ещё через год, в 1939 году, инженер Яков Капустин становится секретарём Кировского райкома партии, а в 1940 году — вторым секретарём Ленинградского горкома ВКП(б).

В отличие от нижегородских времён наш герой, осенённый высшей кремлёвской властью, уже не является первым среди равных. От замов и помощников Жданова отделяли куда большие полномочия и непререкаемый авторитет. Совместные бильярд и городки ушли в прошлое. Приятельское общение — только на застольях ближнего круга Сталина.

Ленинградский «наместник» стал для окружающих почти недоступен. В 1938 году его бывший коллега по Нижнему Новгороду журналист Марк Ашкенази, чувствуя в разгар репрессий сгущающиеся над головой тучи, решил уехать в Ленинград и обратиться за помощью к Жданову:

«На мой телефонный звонок в Смольный отвечал помощник Жданова:

— Кто спрашивает? Земляк из Горького? Тут земляков много ходит. Его нет. Позвоните завтра.

Я не мог допустить мысль, что Жданов меня не хочет видеть. Как-никак двенадцать лет!.. Чтобы уяснить своё положение, на следующий день я попросил доложить обо мне Андрею Александровичу, мол, прошу назначить время приёма. Ответ получил тут же:

— Я доложил. Напишите через экспедицию…

По пути в бюро пропусков в Смольный на маленьком выступе стоял очень поворотливый человек в портупее. Он предупреждал обращавшихся к нему:

— Не подходите. Бюро — направо, экспедиция — налево… Он знал, кто, куда и откуда идёт. Бдительность была на высоте, ничего не скажешь. За жизнь Жданова можно было не беспокоиться.

После трёхдневных хождений я вернулся восвояси»^{268}.