Читаем Жажда полностью

Он издал мягкий тихий звук, напоминающий смех, но не совсем такой. Звук из тех легких, довольных шумов, у которых нет названия, нет описания в словаре, одну из тех интонаций, которые так часто говорят нам о большем, чем просто слова, объясняя, насколько мы счастливы.

— Тебе понравилось. — Констатировал утверждающе удовлетворенно.

— Ты… слов нет. И как тебе… не стыдно?! — покраснела еще сильнее.

— Было классно, правда?

Мы какое-то время молчали, и я даже почувствовала, что начинаю дремать, как вдруг принеслось:

— Выйдешь за меня?

Мой сон скрутил кукиш Морфею, а сердце сбилось с блаженного ритма.

— Это ничего, что я замужем?

— Все решаемо.

— Хы. Как у тебя все просто. А ты сам был женат? — задала вопрос, о котором почему-то и не задумывалась до этого.

— Был. Четыре года.

— И почему развелся?

Он напрягся. Потянулся за сигаретами.

— Не разводился я. Она стала наркоманкой. Умерла от передоза.

— Что?! — вырвалось тихо и одновременно громко.

— Ты даже не представляешь себе статистику подобных случаев в США.

Глядя на него ошарашенными глазами, не могла найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства.

— Это все в прошлом. — Дернув краем губ, припечатал взглядом: — Ты не ответила.

Я отодвинулась от него, и села, поправив подушку за спиной. Разговор предстоял не из легких.

— Это все сложно. Миш, у меня сын. Ты помнишь об этом?

— Помню. Только это не причина.

— И муж, который за все годы ни разу меня не обидел.

— Он у тебя идеальный? — вопрос прозвучал саркастически.

— Нет, конечно же, были моменты… но по большому счету — мелочи. Завтра Егор возвращается… и мне надо ему как-то смотреть в глаза после всего… Зачем ты все усложняешь еще больше? — уныло уставилась в сторону, не имея сил продолжать.

— Расскажи мне о нем.

Я удивленно подняла брови.

— Почему ты выбрала его? Какой он?

— Какой? Добрый, отзывчивый, надежный… у него те же ценности в жизни, что и у меня… — На время задумалась. Потом продолжила: — Он появился в моей жизни тогда, когда было очень плохо, и спас… вернул к жизни… к той Даше, которой я была всегда. Возвратил веру в добро, любовь, честность, справедливость…

— Ну, просто идеальный человек, как я посмотрю.

— У Егора есть недостатки. Как и у всех. Но я могу мириться с ними. А он мирится с моими. Пойми. Я не могу вот так с бухты-барахты уничтожить все, сломать жизнь человеку, который живет ради семьи и… как сказала моя подружка, крутит планету в ту сторону, которую я хочу.

— Не только он будет крутить ради тебя планету.

— Миш, не надо… прошу тебя. Мне и так плохо.

— Плохо, потому что хорошо?

— Да! Да, черт побери!! Ты это хотел услышать?! — разозлившись, вскочила и натянула на себя халат.

— Мы не закончили. — Майкл встряхнул меня излюбленным тоном голоса, и глазами указал сесть на прежнее место.

— Воды можно попить?! — откуда взялись силы бросить вызов — не знаю.

Он молча подкурил, выпустив дым вверх.

— Я его предала! И оправданий нет! — все еще бушуя внутри, отправилась в кухню.

Возвращаться назад не поспешила. Стала у чужого окна, глядя на пустынный, темный двор, освещаемый тусклыми фонарями. «Зачем я здесь? Почему не рядом с Данькой?» — мысль промелькнула и исчезла, так как Майкл подошел сзади и обнял, уткнувшись губами в макушку. Так мы простояли довольно долго.

— Даш, я все понимаю, но поговорить с ним тебе все же придется. Если тяжело или боишься — могу я.

— Что тебя не устраивает? Мы и так вместе.

— Меня не устраивает воровать тебя… у мужа, у жизни, у судьбы, черт бы ее побрал! — его злость с толикой отчаяния тюкнула острием мое сознание.

Я настолько увлеклась собственными угрызениями совести, что совершенно не думала о нем. А каково ему? Знать, что завтра ко мне будет прикасаться муж, имея на это полное право. Быстро же я забыла, как ревновала его к Нестеровой в Дании.

— Не дави, пожалуйста. Дай время.

И он дал. Четыре месяца. За это время Егор приезжал трижды. И каждый раз Миша изводил меня со свету недельными бойкотами после отъезда мужа, появляясь в тот момент, когда от отчаяния начинал крошиться рассудок. Хватал, увозя на съемную квартиру, где первые часы наша близость скорее напоминала безумие, а не встречи любящих людей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

То, что между нами происходило — ужасало. Зная по опыту как люди, испытывая слишком сильные чувства, начинают постепенно их уничтожать в целях самосохранения, пыталась всеми силами достучаться к Войтовичу, но не преуспела в этом.

Эта связь вытягивала силы, забирала сон и изматывала похуже, чем каторжный труд. На нервной почве я похудела, но радости от этого не испытывала. Катерина не раз пыталась вызвать меня на откровенный разговор, но особо не лезла, наверное, из чувства такта.

Ситуация разрешилась в сентябре.

Егор приехал по обыкновению на неделю, что бы разгрести дела на фирме. Майкл примчался накануне, в очередной раз, захватив меня в водоворот страсти и давления по поводу развода. Предчувствуя грядущую ссору, наши свидания уже не вызывали у меня того крышесносного эффекта, как раньше.