Читаем Жар-книга полностью

Она (на пароходе по Енисею, потом в Красноярске, потом в поезде «Красноярск-Москва»). Вновь открытки. Страшно. Я несчастна, милый! Как ты? Как зуб? Какая температура? Что же это? Что же это? Все во мне сжалось в комок. Слышу скрип твоей кровати, звук твоего голоса, твои шаги… Вижу твой последний взгляд, твою обвязанную голову, твои сандальки… Хочется бежать назад. Еду я прилично, хотя и без каюты. Старалась быть сильной… Мужественной. Может быть, завтра получится сесть на поезд. Как тяжело не знать, здоров ли ты, но знать, что пароход уйдет обратно в Енисейск. Ничего не укладывается в слова. Я просидела за этими строками четыре часа, а они ничего не говорят. Сейчас ты для меня всё. Надо ехать. Покидаю Красноярск, последнюю сумасшедшую мечту на возвращение. Сижу на платформе с билетом в руке. С отчаянием покидаю Красноярск, с отчаянием смотрю на высокие берега Енисея, на розовое от восхода солнца небо, твое небо, наше небо… Ты, наверное, уже привык к моему исчезновению, а я все еще уезжаю от тебя… Мне повезло: еду маньчжурским «люксом», мое место в двухместном купе. Еду прекрасно. Стараюсь взять себя в руки… Скоро Тюмень, сердце болит. Ничего, я еще буду сильной и бодрой. Поезд летит, едет много иностранцев, приходим на станции раньше расписания: чистота, проводники и ресторан безукоризненны. Хочется протянуть руку, как я протягивала в первые ночи Енисейска, чтобы, дотронувшись до тебя, увериться, что это – действительность, что ты со мной рядом, что я счастлива и что это никогда не кончится. Ночью сплю плохо. Поезд мчится, везет меня в одинокую несчастливую жизнь. Мир сделался большим-большим и страшным… Через несколько часов Москва. Все позади. Не забывай меня. Давай помогать друг другу – жить так трудно. Обнимаю тебя, ненаглядный. А ну-ка, сознавайся, был ты у зубного врача? Только честно? А?

Енисейск – Москва.

Он. Когда Ты ушла на пристань, я хотел еще раз попрощаться с Тобой, открыл окно, но Тебя уже не было, тогда я побежал в крайнюю комнату, высунулся из окна на улицу и все-таки Тебя не увидел. Не знаю почему, но от этого мне стало еще грустней. Говоря по правде, зубной врач стал моей соседкой. На днях в соседние комнаты переехала зубодерша. Но если говорить полную правду, то нужно сознаться, что еще не совсем похудел. Не кричи на меня, пожалуйста, потому что в этот момент я тебя целую.

Она. Напрасно я не подождала тебя минутку под окном, но уходить было так тяжело и страшно, что я старалась бежать и не оглядываться… Часы, по которым мы жили, повесила на спинку своей кровати и время оставила твое. Театр полон событиями и волнениями. Только что кончила репетицию на сцене, через полчаса иду на квартиру к Станиславскому, он вызывает к себе состав «Фигаро». Завтра у нас открытие сезона.

Он. Ты еще в моей комнате, мне кажется, что я слышу Твой голос. После Тебя на всех моих вещах остались прикосновения нежности и заботливости, и я чувствую их на каждом шагу…

Она. Вчера разговаривала о тебе со своим знакомым.

Человек-примечание. А вот это важно! Этот знакомый – ответственный работник НКВД, с которым познакомили Степанову жены наркомов. Ему было суждено сыграть значительную роль в судьбе Ангелины Степановой.

Она. Он считает твое пребывание в Енисейске нецелесообразным и спросил меня, в каком промышленном центре ты хотел бы находиться, какой город тебя интересует. Речь шла о Магнитогорске, Новокузнецке и Свердловске. Дай мне немедленно телеграмму с указанием выбранного тобой города. Видела Бабеля, он советовал Магнитогорск. Боюсь, что ход дела будет медлительный и ты не успеешь уехать пароходом. «Фигаро» кончился триумфом Станиславского! Он нежно поцеловал меня и сказал, что я – прелесть. Вот как твоя барышня расхвасталась.

Он. Лишний раз убедился, что у вашего старика есть вкус. Радуюсь за Тебя и завидую Станиславскому. Надеюсь, что он не будет ходить на каждый спектакль. Что касается города, работать можно в любом, поэтому история этих городов волнует меня гораздо больше их географии. А Бабелю верь, но не очень: как всякий учитель жизни, он может посоветовать только то, чего бы сам никогда не сделал. Не волнуйся, хорошая. Не все ли равно, ехать мне по реке или по снегу – времени у меня много, и я никуда не смогу опоздать. О Магнитогорске я ничего не знаю, кроме того, что он будет для Тебя таким же далеким, как Енисейск. Не тревожь себя, милая, ни пароходами, ни городами.