Читаем Жанна д'Арк полностью

Но когда М. Твен переходит к описанию процесса 1431 года, к изображению допросов, во время которых казуистика матерых схоластов и инквизиторов была пострашнее любых военных ловушек англичан или бургундцев, вот тут он с большой выразительностью рисует нравственную силу Жанны д'Арк. М. Твен выступает одновременно и как сатирик — в обличении всей своры палачей Жанны, и как поэт — в изображении самой народной героини. Писатель показывает, как церковные ищейки словно бы нападают на след возможного «отступничества» Жанны, когда ставят перед нею различные казуистические вопросы. Но… тщетно! Здравый смысл, врожденное чувство юмора, а главное, всепоглощающая воодушевленность патриотическим подвигом — все это помогает Жанне избежать самых гибельных ловушек. Героиня одерживает одну моральную победу за другой. На судебном процессе в Руане, где ей было отказано во всем, ее ни разу не поставили в тупик, не заставили признаться в дурных помыслах, в «дьявольских кознях». Когда Жанну пытаются обвинить в непослушании родителям, в самовольном уходе из Домреми, патриотка отвечает, что она поступила как дочь Франции; когда ее спрашивают, почему она облачилась в мужскую одежду или почему она призывала к сражению в канун пасхи, ответы ее на каждый из этих вопросов — это ответы девушки из народа, народной героини, горячо любящей свою родину. На одном из дознаний Жанну спрашивают, как могла она побуждать соотечественников к убийству. На это девушка отвечает: пусть иноземцы уйдут отсюда, и тогда все будут спокойны, а если они останутся, то будут убиты. Один из судей прошамкал на лимузенском наречии: «На каком языке говорили с тобой „голоса“?» Жанна гордо ответила: «На лучшем языке, чем ваш».

Перед каждым автором, который писал о Жанне д'Арк, вставала задача объяснить природу ее воодушевления «голосами». Марк Твен показывает, как церковь сначала использовала это, а затем цинично надругалась над этим же. Он пишет: «„Голоса“ Жанны, или, лучше сказать, какой-то внутренний инстинкт…» Этим сказано все. М. Твен приходит к выводу, что «голоса» девушки из народа — это ее внутреннее понимание долга, или, точнее, какой-то внутренний инстинкт. Повинуясь этим «голосам», Жанна выступала как воительница и, опираясь на них же, предстала перед трибуналом инквизиции. Ни один вопрос из заданных ей на процессе не был прост, все они, в отдельности и вместе взятые, были цепью гнусной провокации. Величие народной героини, ее душевная сила предстают во весь рост именно на этих страницах.

Стилистический прием повествования от лица секретаря Жанны д'Арк сковал возможности М. Твена-художника во многих отношениях. Вся повествовательная манера стала несколько субъективной, а сатирическому дарованию М. Твена труднее было развернуться. Именно от сатиры этот «Вольтер Америки» должен был воздерживаться в тех описаниях суда над Жанной, которые давались от лица ее секретаря.

Процесс 1431 года был первым, но не единственным процессом Жанны д'Арк. После того как народная героиня была признана ведьмой и сожжена, создалось определенное неудобство для короля. Ведь он-то получил державу из ее рук и благодаря ей. Народ неизменно считал ее спасительницей Франции. Вот почему, оглядевшись, власти в 1456 году инсценировали новый процесс, на котором прежний приговор был объявлен «несправедливым, скандальным и позорящим королевскую корону». Маркс писал по этому поводу: «Впоследствии Карл VII и его канальи вынуждены были ради народа сделать кое-что для „восстановления чести“ Жанны» [Архив Маркса и Энгельса, том VI, стр. 329].

«Непогрешимая святая римско-католическая церковь» молчаливо согласилась с новым процессом 1456 года, на котором виновными в гибели национальной героини были объявлены Кошон и его подручные. Но долго еще, очень долго та же церковь — фактически расправившаяся с Жанной — так и не признавала ее. И только в начале XX столетия римско-католическая церковь нашла нужным причислить Жанну д'Арк к лику святых. Все это еще раз подчеркивает неслыханное ханжество церковников.

Но в памяти народной образ Жанны д'Арк всегда оставался величавым. И с этим считались многие писатели. Образ Жанны д'Арк — один из самых поэтических в своем героизме образов народных героинь в мировой истории. Естественно, что начатое легендой ее воплощение в литературе не прекращается. У М. Твена в этой теме были предшественники и последователи. Полемизируя с верноподданным Шапленом, Вольтер в «Орлеанской Деве» оставил в стороне историческое подвижничество Жанны д'Арк и выполнил совершенно иную задачу: задачу разоблачения культа святых. Поучительно вспомнить, что тот же Вольтер отмечал: «Жанна мужественная девушка, которую инквизиторы и ученые в своей трусливой жестокости возвели на костер».