Читаем Жаклин полностью

«Мама, мама, мама, — кричала она. — Они такие красивые, ты такая красивая». Она подняла левую руку, откинула волосы матери, чтобы лучше рассмотреть великолепные серьги. Джекки засмеялась, видя, как радуется дочь, потом сняла кольцо и протянула его Каролине, чтоб та могла примерить его. Десятилетняя девочка подбросила рубин вверх, восхитив тем своих двоюродных братьев и сестер. Драгоценности сверкали, как искры. Онассис также подарил невесте огромный золотой браслет, украшенный головами баранов с рубинами в них.

Никто из гостей не покинул «Кристину» без ценного подарка от хозяина, а в свадебный вечер Онассис подарил всем драгоценности от Золотаса, знаменитого афинского ювелира. Ли, Джин и Пэт получили по кольцу со знаком зодиака, Каролина, Сидни и Тина завизжали от восторга, когда открыли бархатные коробочки, содержащие маленькие золотые браслеты, усыпанные бриллиантами и сапфирами. Джон и Тони Радзивилл получили часы, которые показывали не только время, но и температуру на улице, а также число, широту и долготу. «Вам понадобятся такие часы, если вы будете управлять этой яхтой», — пошутил Онассис.

Став на четвереньки, магнат начал баловаться с детьми, которые лазали по нему, крича от восторга. Джекки с обожанием смотрела на них, а гости смотрели на Джекки. Затем всех пригласили в столовую к праздничному столу. Жених и невеста сидели рядом друг с другом. Слева от Онассиса сидела его дочь, Кристина, а возле Джекки — Александр. «То и дело произносились тосты, люди плакали», — вспоминает один из гостей.

Наиболее трогательные слова произнесла Джин Кеннеди Смит, которая встала, подняла свой бокал с вином и сказала: «Я хочу выпить за свою дорогую сестру». Джекки заплакала, услышав это.

Джейнет Очинклосс постоянно вытирала слезы, слушая, как гости произносят тосты в честь новобрачных. Наконец, она встала и, глядя прямо на своего шестидесятидвухлетнего зятя, сказала: «Я знаю, что моя дочь обретет покой и счастье, живя с вами».

Онассис произнес тост в честь семи сестер, собравшихся за его столом, и сказал, что это добрый знак, говорящий о том, что новая семья будет крепкой. Затем встала Джекки и подняла свой бокал. «Я хочу произнести тост в честь единственного брата, присутствующего за этим столом», — сказала она, имея в виду своего пасынка, Александра. У того в глазах появились слезы. Кристина расплакалась и обняла отца.

К тому времени, как в столовую внесли свадебный торт, у всех сидящих за столом глаза уже были на мокром месте. Сестры Онассиса улыбались сквозь слезы, видя, как счастлив их брат. Когда официанты внесли тарелки для торта, Онассис обратился к сестрам Кеннеди, чтобы они внимательно посмотрели на рисунок. На фарфоре был изображен древнегреческий символ, который походил на знак, обозначающий американский доллар. Дочери Джо Кеннеди по достоинству оценили это.

Джекки и Аристотель разрезали торт антикварным греческим ножом. Когда каждый гость получил свой кусок, Каролина и Джон слизали сахарное украшение. Вскоре детей отправили спать, обняв и поцеловав на прощанье, а взрослые прошли в курительную комнату, чтобы выпить и потанцевать. Джекки и Аристотель сидели рядом, держась за руки. Они не целовались, просто иногда поглядывали друг на друга и загадочно улыбались, как будто обладали какой-то тайной.

На следующий день гости покинули «Кристину» и разлетелись по домам. Аристотель вылетел в Афины, чтобы продолжить свои деловые переговоры, прерванные свадьбой. Джекки попрощалась с детьми, которые улетели в Штаты, а сама осталась в Греции: у них с мужем начинался медовый месяц. Она позвонила в Нью-Йорк Биллу Болдуину и попросила его срочно вылететь в Грецию для оформления к Рождеству дома на острове Скорпио.

Когда оформитель прибыл, ему показали дом, а затем устроили поездку на яхте. Он ужаснулся. «Внутри все было так безвкусно, — говорил он, — все сплошь покрыто коврами… Обед мне очень понравился, но стол был ужасен — плохой фарфор, плохое серебро, плохо подобранные цветы».

Этот привередливый маленький человек ужаснулся, когда Джекки повела его в салон выпить кофе. «Я увидел зеленые панельные стены и французскую мебель под старину».

Он немедленно принялся за работу, чтобы привести дом в порядок еще до праздников. Онассис предоставил ему полную свободу действий.

«Билли, — сказал он, — я готов оказать тебе любую помощь. Пойми только одну вещь. Я хочу, чтоб ты оформил дом как можно оригинальнее. Я доверяю тебе и Джекки и ничего не хочу знать о твоей работе. У меня есть лишь одна просьба. Можно ли поставить большой диван у камина, где я мог бы лежать, читать, дремать или просто наблюдать за огнем?»

Оформитель согласился на это, а потом потратил 250 000 тысяч долларов, заказав в Лондоне мебель, шторы и покрытия, которые хотела иметь Джекки.