И тамплиеры несколько раз прослушали, а затем еще несколько раз прочитали этот странный текст, похожий на пророчество, но так и не смогли найти указаний относительно того, как им поступить именно в эту летнюю ночь года 1306-го от рождества Христова с королем Франции, который так неожиданно сам себе устроил ловушку. Случай вносил в Великий план свои коррективы.

Король появился так же неожиданно, как и исчез. Свита встретила его радостно. Самый напряженный момент в подземных блужданиях миновал. И хотя никто не знал, что их ждет впереди и сколько еще предстоит ходить по этим лабиринтам, все почувствовали облегчение. Ни один не осмелился задать вопрос относительно того, чьи шаги мог слышать правитель. Сейчас мысли каждого были заняты другим: что, если разъяренная толпа находится как раз в том месте, куда ведет подземный ход? Тогда не останется ничего, кроме ожидания. А ждать можно было часы или даже дни, пока волнения не улягутся. Государство все это время будет существовать без короля. Какой редкий шанс для любого самозванца!

Но и это еще не худший вариант. Дело окажется куда сложнее и безнадежнее, если этот ход ведет в тупик и они просто затерялись в склепе среди крыс и удушливого зловония.

Но они шли и шли, и надежда, как факел, все угасала и угасала в их душах. И вдруг впереди в небольшом квадрате проема появилось слабое мерцание. Подземный ход вывел короля и его свиту на какую-то пустошь. В утреннем тумане вырисовывались силуэты убогих хижин. Беглецы дружно пошли на мерцающий впереди свет и скоро оказались на небольшой улице. Сюда доносился слабый шум продолжавшей бесноваться толпы.

Вдруг из утреннего тумана навстречу королю вышли несколько человек, одетых в белые мантии. Соблюдая все правила этикета, рыцари почтили своего короля, встав перед ним на одно колено. Тот, кто находился ближе всех, произнес:

— Не соблаговолит ли его величество и не окажет ли нам, рыцарям Храма, такую милость и не примет ли приглашение стать нашим гостем в башне Тампль? Я — брат Рено, сенешаль. Я послан сюда Великим Магистром, чтобы обеспечить вашу безопасность, сир.

Король дал понять, что он согласен, и усиленный эскорт двинулся вперед. Неожиданно словно из-под земли выросли мощные башни крепости. Когда тяжелые ворота открылись, Филипп въехал на предложенном ему арабском скакуне с подлинным триумфом, словно и не беглец вовсе, а истинный и полноправный правитель.

По этому поводу все рыцари гарнизона выстроились во дворе и отдали честь властителю Франции.

«Совершенный»

За происходящим на дворцовой площади зорко наблюдал не только Великий Магистр могущественного ордена тамплиеров, но и малопримечательный человек, носящий звание королевского легата, некто Гийом де Ногаре. Это был еще один Голем, еще одна вылепленная руками короля кукла, которая несла в себе заряд огромной убийственной силы. Это он, Ногаре, с радостью осуществил королевский приказ и захватил в плен папу Бонифация VIII в Ананьи. По его приказу понтифексу надавали пощечин.

В ту эпоху все необычные люди делались или мистиками, или развратниками. Ногаре был и тем и другим. Если еще совсем недавно, в эпоху короля Людовика Святого, неординарных людей старались как можно быстрей отправить в Палестину с тайной надеждой, что они уже больше никогда не вернутся назад, то в эпоху Филиппа Красивого пассионарии ударялись в мистицизм, разврат и посвящали себя инквизиции, этой своеобразной отрасли средневековой юриспруденции.

Ногаре пришел на смену старому французскому рыцарству, показавшему свою доблесть в крестовых походах. Его оружием стали логика и знание законов, а не рыцарский меч. И именно с помощью логики и законов Ногаре при поддержке Филиппа Красивого удалось добиться того, чего не мог добиться никто в тогдашнем христианском мире, а именно уничтожить одну из самых могущественных организаций средневековья — орден тамплиеров. И против папы, и против тамплиеров этот Голем, этот глиняный человечек Филиппа Красивого действовал с каким-то особым ожесточением, с какой-то особой дьявольской страстью и злобой. Но откуда бралась его ненависть? Мало кто знал во французском королевстве, что Ногаре принадлежал к касте «совершенных» и исповедовал ересь катар. Эта ересь, получившая также название альбигойской, в честь города Альбе, где она и зародилась, еще в XII веке утвердилась в южных провинциях Франции.

Делом всей своей жизни Ногаре считал борьбу с христианством, с той силой, которая так безжалостно уничтожила всех его предков, живших некогда в славной и независимой стране, носящей название Лангедок.