Читаем Zettel полностью

591. Собственное поведение иногда становится объектом моего наблюдения, но это происходит редко. И связано это с тем, что я планирую свое поведение. Даже если актер внимательно наблюдает за своей мимикой в зеркале или музыкант во время своего исполнения внимательно вслушивается в каждую ноту и оценивает ее, это происходит потому, что они могут соответствующим образом направлять свои действия.

592. Что означает, например, что самонаблюдение делает неуверенными мои действия, мои движения?

Я не могу наблюдать за собой ненаблюдаемым. И я наблюдаю за собой не с той целью, с какой наблюдаю других.

593. Когда ребенок в ярости топает ногами и ревет, – кто скажет, что он делает это непроизвольно? И почему? Почему предполагается, что он не может делать это по собственной воле? Каковы признаки произвольного действия? Существуют ли такие признаки? – Тогда каковы признаки непроизвольного движения? Они не следуют приказам, подобно намеренным действиям. Есть приказы «Иди сюда!», «Убирайся!», «Сделай рукой такое движение!», но нет приказа «Заставь свое сердце колотиться!»

594. Существует своеобразная сыгранность движений, слов, гримас – как выражение негодования или покорности, которые характеризуют произвольные движения нормальных людей. Когда мы зовем ребенка, это не значит, что он автоматически подойдет: есть, к примеру, такой жест: «Я не хочу!» А есть возможность весело подбежать, или решение подойти, или испуганное бегство, или воздействие уговоров, а также все игровые реакции, следы размышлений и их последствия.

595. Как я могу доказать себе, что волен двигать своей рукой? Скажем, заявив «Сейчас я пошевелю рукой», и вот она уже движется? Или я должен сказать «Я просто шевелю рукой»? Но откуда я знаю, что именно я двигал ею, что она не сдвинулась случайно? Я это все же как-то чувствую? А что если мои воспоминания о былых чувствах обманывают меня, и в этой сфере вообще не бывает истинных и авторитетных чувств?! (И какими будут истинные чувства?) А как другой человек узнает, я ли по собственной воле пошевелил рукой? Возможно, я скажу ему: «Какое движение ты хочешь, чтобы я сделал, только прикажи, и я сделаю его, чтобы ты убедился». – А что же ты чувствуешь в своей руке? «Ну, ничего необычного». С рукой все как всегда – она, например, не стала вдруг бесчувственной (как если бы ‘онемела’).

596. Назовем непроизвольным такое движение моего тела, о котором я не знаю, происходит ли оно или уже произошло. – Но как быть в случае, когда я силюсь толкнуть неподъемный вес, а никакого движения при этом не происходит? Может ли человек непроизвольно стараться поднять тяжесть? При каких обстоятельствах такое поведение мы назовем ‘непроизвольным’?

597. Не может ли покой быть таким же произвольным, как и движение? Не может ли отказ от движения быть произвольным? Что может быть лучшим аргументом против ощущения силы?

598. Какое странное понятие ‘стараться’, ‘пытаться’! ‘Пытаться сделать’ можно все что угодно! (Вспоминать, поднимать тяжесть, подмечать, ни о чем не думать.) Но тогда можно сказать и так: «Какое странное понятие ‘делать’!» Каковы отношения родства между ‘говорить’ и ‘думать’, между ‘говорить’ и ‘говорить про себя’? (Сравни с родственными отношениями у чисел.)

599. Мы делаем разные выводы из движений непроизвольных и произвольных: это характеризует волевое движение.

600. Но откуда я знаю, что это движение было произвольным? – Я этого не знаю, я это выказываю.

601. «Я тяну изо всех сил». Как я это узнаю? Об этом мне сообщают ощущения в мышцах? Слова это сигнал; и у них есть функция.

Но разве я ничего не испытываю? Разве я не испытываю нечто? нечто специфическое? Специфическое ощущение усилия и чувство не-могу-больше, достигнутого предела? Конечно. Но эти выражения говорят не больше, чем «Тяну изо всех сил».

602. Сравни с этим такой случай: некто должен сказать, что он чувствует, когда ему на ладонь кладут груз. Ну, я могу себе вообразить, какой тут возникнет раздор: с одной стороны, он скажет себе, что то, что он чувствует, является давлением на ладонь и напряжением в мышцах его руки; с другой – он захочет сказать: «но это же не всё; я ведь ощущаю тягу, стремление груза вниз!» – Разве он ощущает такое ‘стремление’? Да: в том случае, если он думает о ‘стремлении’. Словом «стремление» здесь сопровождается определенная картина, жест, интонация; и в этом ты видишь переживание стремления.

(Подумай еще вот о чем: Некоторые люди говорят, что от того-то и того-то ‘идут флюиды’ [Fluidum]. – Отсюда и взялось слово «влияние» [Einfluß].)

603. Непредсказуемость человеческого поведения. Если бы ее не было, – продолжали бы тогда говорить, что никогда не известно, что происходит в другом человеке?

604. А как бы это выглядело, если бы человеческое поведение перестало быть непредсказуемым? Что бы это могло собой представлять? (То есть: как это изобразить, какие допустить связи?)

605. Как ни странно, одна из опаснейших философских идей состоит в том, что мы думаем головой или «в голове».