Читаем Zettel полностью

355. Следовательно, ничто физическое этому не соответствует? Этого я не отрицаю. (Предположим, что это просто наша привычка к данным понятиям, к данной языковой игре? Но я не говорю, что это так.) Если мы на примерах обучаем человека таким-то и таким-то техническим приемам, – тогда то, что потом с некой новой ситуацией он обходится так, а не иначе, а в каких-то случаях запинается, то есть то, что для него, следовательно, такой-то способ, но не другой является ‘естественным’ продолжением, уже само по себе есть в высшей степени важный факт природы.

356. «Но если я подразумеваю под ‘синевато-желтым’ зеленое, то я понимаю это выражение иначе, чем первоначальным образом. Первоначальное понимание обозначает другой и именно неторный путь».

Однако что здесь будет правильной аллегорией? Аллегория физически неторного пути или аллегория несуществования пути? Другими словами, аллегория физической или математической невозможности?

357. Мы обладаем системой цветов, как обладаем системой чисел.

Заложены ли эти системы в нашей природе или в природе вещей? Как нужно об этом говорить? – Не в природе чисел или цветов.

358. Разве в этой системе есть что-то произвольное? И да и нет. Она сродни и произвольному, и непроизвольному.

359. На первый взгляд, очевидно, что мы не готовы признавать никакого промежуточного цвета между красным и зеленым. (И не важно, всегда ли это столь очевидно или это лишь результат воспитания и опыта.)

360. ‘a расположено между b и c и лежит ближе к b, чем к c’ – это типичное отношение между ощущениями одного вида. Например, существует языковая игра, в которой отдается такой приказ: «Вызови у себя ощущение где-то между этим и этим ощущениями, ближе к первому, чем ко второму!» А также: «Назови два ощущения, между которыми располагается это ощущение».

361. И здесь важно, что в отношении, например, серого ответом будет «черное и белое», фиолетового – «синее и красное», розового – «красное и белое» и т. д.; но не «красное и зеленое» – для оливкового.

362. Этим людям знаком красновато-зеленый цвет. – «Но ведь такого не существует!» – Какое странное предложение. – (Как ты можешь это знать?)

363. Скажем так: Должны ли эти люди замечать противоречие? Возможно, они слишком тупы для этого. Тогда снова: а может и нет. –

364. Да, но разве природе нечего сказать здесь? Конечно, – но слышимой она делает себя другим способом.

«Рано или поздно ты столкнешься с существованием и не-существованием!» Но это означает, разумеется, что ты столкнешься с фактами, а не с понятиями.

365. Чрезвычайно важный факт состоит в том, что цвет, который мы склонны называть, например, «красновато-желтым», действительно может быть получен, если смешать (в разных пропорциях) красный и желтый. И в том, что цвет, полученный посредством смешения красного и желтого, мы не в состоянии непосредственно распознать как цвет, созданный таким способом. (Но что означает здесь это «непосредственно»?)

366. Путаница во вкусах: Я говорю «Сладко», другой говорит «Кисло» и т. д. Кто-то подходит и заявляет: «Все вы не имеете ни малейшего представления о том, о чем говорите. Вы больше не имеете никакого представления о том, что вы однажды назвали вкусом». Что здесь послужило бы знаком того, что мы все еще имеем какое-то представление? ((Связано с вопросом о путанице в счете.))

367. Но не могли бы мы посредством этой ‘путаницы’ играть в некую языковую игру? – Однако остается ли она прежней? –

368. Представим себе людей, которые выражают промежуточный между красным и желтым цвет, например с помощью некоего рода десятичных дробей в двоичной записи, вот так: П,ЛЛПЛ и т. д., где, скажем, желтый располагается с правой стороны (П), а красный – с левой (Л). – Уже в детском саду эти люди учатся описывать цветовые оттенки таким вот образом и на основании подобных описаний выбирать цвета, смешивать их и т. д. Они будут относиться к нам так, как люди с абсолютным слухом относятся к тем, кому слуха очевидным образом недостает. Они могут делать то, чего не можем делать мы. [Заметка на полях: Сомнительно.]

369. Но здесь хочется спросить: «Но разве такое представимо? Поведение – да, пожалуй! Ну, а внутренний процесс, переживание цвета?» И нелегко найти, что на это ответить. Могли бы те, кто не обладает абсолютным слухом, догадываться, что люди с абсолютным слухом существуют?

370. Блеск или отражение: если рисует ребенок, он никогда не будет их изображать. Да и довольно нелегко поверить, что они могут быть изображены обычными масляными или акварельными красками. [Заметка на полях: К нашему понятию ‘цвета’.]

371. Как будет выглядеть общество поголовно глухих людей? А как ‒ общество ‘слабоумных’? Важный вопрос! А каким было бы общество, в котором не играют в большинство наших языковых игр?