Читаем Zero. Миссия "К" полностью

Николя был владельцем одного из магазинчиков на Монмартре. Торговал сувенирами, картинами, которые сам отбирал, когда приносили. Иногда брал и плохонькие работы, чтобы помочь художнику продолжать писать, а потом убеждал посетителей, что это искусство. Познакомились мы случайно. Я зашел в его магазин и рассматривал картины. К тому времени у меня был свой салон, и я часто ходил по магазинчикам, отбирая работы. Салоном управляла Элен – мой проводник в этом мире искусства. Я тогда стоял напротив одной из картин, на которой был изображен вечерний Париж, и слышал, что кто-то подошел и встал сзади, но оборачиваться не стал, обернулся только, когда услышал голос:

– Мазня. Подражание.

Передо мной стоял мужчина, среднего роста, полный. Круглое лицо, с чуть отвисшими щеками, напоминало бульдога. Волосы на голове были скорее воспоминанием о буйной шевелюре, и остались только самые преданные приверженцы его головы. Живот свисал поверх брюк.

– Вы не отпугнете своего покупателя, таким образом?

– Откуда вы знаете, что я продавец?

– По глазам. Да и покупатель не будет говорить подобное незнакомому человеку, иначе рискует быть выкинутым из магазина.

– Верно, но вы все равно не купите.

– Откуда знаете?

– Давно стою у прилавка и научился узнавать покупателя. К тому же по вашему взгляду я понял, что она вам не нравиться, и что в этом разбираетесь.

– Вы физиономист?

– К моим годам поневоле станешь им. Так вы согласны с моим мнением?

– Согласен. В этой картине не хватает последнего мазка, который мог бы превратить картину в произведение искусства.

– Нужен не мазок, а талант, но может вы и правы. А вы что ищите? Или гуляете?

– Присматриваюсь. В некотором роде я ваш конкурент и коллега одновременно. У меня небольшой художественный салон, но не здесь, в другом районе, вот и хожу в поисках новинок.

– Раз покупаете, значит не конкурент. Доходы есть?

– Есть, но салон для души, а так у меня другой бизнес.

– Вам можно позавидовать.

В тот раз я ничего у него не купил, но мы стали общаться в дальнейшем. Он познакомил меня с другими владельцами магазинов. Иногда они звонили, и я приезжал посмотреть, что они предлагают. Они понимали, что у меня иные клиенты, чем у них здесь, а так я им помогал в реализации картин. Мои клиенты здесь не покупали, хотя полотна для них я мог купить где угодно. Поэтому такие отношения были выгодны всем.

– Какой источник! Так ручеек, – продолжал Николя на мое замечание.

– Ты жалуешься?

– Нет, конечно. Жажды не испытываю, – и он кивнул на свой стакан с вином, – есть еще на что купить. У меня новое полотно, – продолжил он, – вчера принесли. Что-тоесть интересное в нем. Знаешь, Жан, вот чем отличается хорошая работа, так это тем, что вроде бы ничего особенного, а взгляд притягивает. Вот так и она. Посмотришь?

– Посмотрю. Надо дать возможность не высохнуть роднику.

– Как бизнес? – поинтересовался Николя.

– Не жалуюсь.

– Ты никогда не жалуешься.

– А надо?

– Не стоит опускаться до подобного. Мужчина должен уметь держать удар.

– Пока не бьют. Но хочется чего-то более масштабного.

Николя ухмыльнулся: – Ты здесь ищешь масштабное? Разве только построить новый Париж.

– Париж оставим таким, каким он есть. Теперь так не строят.

– Я всю жизнь живу в Париже и не хочу иного.

– А еще где бывал?

– Один раз выехал к морю и быстро вернулся.

– Что так?

– Я чувствую себя хорошо только здесь.

– И больше никуда не ездил?

– Никуда. Видимо воздух вне Парижа, мне вреден. Меня сразу одолевает тоска, что сил нет сдерживать ее. А здесь я знаю все.

Я подозвал официанта и заказал еще два стакана вина. Николя принял это как должное. Да и почему не выпить за счет того, у кого денег больше. Отпив вина, он посоветовал:

– Для масштаба тебе надо ехать в Азию или Африку.

– Почему?

– Там есть, где развернуться, там еще шейхи, эмиры. Им много чего хочется.

– В твоих словах есть доля разума.

– В моем разуме много долей и каждая живет сама по себе.

– Уживаются?

– Как видишь, – хохотнул он, – ну, что? Пойдем смотреть?

Я оставил деньги на столе и кивком головы указал на них официанту. Магазин Николя был рядом. Мы зашли в магазин, который был чуть затемненным, но не мрачным. Я не раз говорил Николя, что надо больше света, но он лишь отмахивался.

– Тогда туристы увидят изъяны, – он достал картину. – Не выставлял, хотел тебе сначала показать.

Он был прав. С первого взгляда картина не представляла особого интереса, но чуть задержав на ней взгляд, начинаешь понимать, что в ней отсутствуют яркие краски, что и привлекало. Полутона. На картине была изображена заводь, когда солнце уже садилось и его последние лучи пробивались сквозь кроны, а внизу, у воды, уже сгущались семерки.

– Нравиться?

– Угу.

– Что мне твое угу. Его в карман не положишь. Значит, берешь, – заявил он утвердительно.

– Кто принес?

– Не знаю, откуда он, но говорил с акцентом, не француз. Думаю с Востока. Они сейчас многие стараются перебраться в Париж.

– В Париж все и всегда хотят, – подметил я.