Читаем Зеркало грез полностью

Это были те самые минуты, когда ей не нравилось в себе все: лицо, покрывающееся тонкими, но уже заметными паутинками скорбных морщинок; тело, полнеющее от бесчисленных стрессов, заедаемых на ночь сладким; имя Софья, какое-то неподъемное и словно застревающее в зубах. Она ненавидела себя, окружающий мир, насквозь фальшивый и стремящийся сделать Сонину и без того невыносимую жизнь откровенно никчемной и отвратительной.

А во всем жалость ее неуемная виновата! Только она, подлая, застит ей глаза и не дает трезво взглянуть на окружающую действительность. Такое ощущение, словно Соня смотрится в кривое зеркало своей жизни. И снова в голове рождаются стихи, и музыка подхватывает их, складывая в песню:

Пожаловавшись зеркальному отражению на свою запутанную жизнь, Соня снова отправляется на кухню готовить обед. Как ни переживай, а кушать хочется всегда. Особенно семье, которую кормить следует регулярно и своевременно.

Сегодня она готовит праздничный обед в честь приезжающего из Москвы уставшего от безделья и «одичавшего от одиночества» – это он сам так заявил отцу по телефону – Феди. Мальчики дружно помогают Соне, а она и не отказывается. И не только потому, что дел невпроворот, но и в воспитательных целях.

Теперь мальчики ни за что не станут относиться к ее домашним хлопотам пренебрежительно, иначе им придется смотреть с презрением и на свои старания, которые они ценят очень высоко. Соня от всей души нахваливает их умение просеивать муку для торта, разбивать яйца и даже месить тесто. Но им этого мало, и тогда она доверяет мальчикам сервировать стол.

Федор отправился за сыном в аэропорт, и они появились как раз к накрытому столу. Приподнятое настроение, сияние счастливых глаз и обожающие взгляды на сына, словно он не видел его лет сто, – в этом весь Федор. Ни Соня, ни мальчики не могут даже надеяться на подобное к себе отношение, а потому им следует или присоединиться к фейерверку любвеобильных страстей, или тихо и не мешая наблюдать со стороны.

Соня позвала всех к столу, усадила мальчиков и села сама, уткнувшись в свою тарелку. Мальчики, уподобляясь маленьким обезьянкам, повторяющим движения матери, тоже заинтересовались содержимым своих тарелок, бросая иногда быстрые взгляды на Соню, словно спрашивая, когда же закончится эта скучная игра, чтобы они могли вернуться к более интересным занятиям.

– Как хорошо, что ты приехал. Даже в доме светлее стало. Будто солнце взошло, – разливался красноречием Федор. – Мы уже соскучились по тебе. Думали, как он там, не заболел ли, не связался ли с дурной компанией? Город огромный, соблазнов не счесть. Нельзя так надолго из дома уезжать, тут и стены помогают. Давайте выпьем за здоровье Феденьки! Сын, я желаю тебе всего самого лучшего! И пусть все желания твои исполнятся!

Федор опрокинул пузатую рюмку коньяка. Соня только пригубила, а Федя с усмешкой отпил глоток.

– Ну, рассказывай, как ты там жил? Чем занимался? Наверное, все музеи обошел и во всех театрах побывал?

– Ни в одном не был.

– Почему так?

– Некогда было. Пытался работу найти. Вот погощу немного и снова в столицу.

– Это зачем еще?! Ты же не собираешься там остаться? А как же мы без тебя?

– Я пока не решил, – самодовольно заявил Федя. – Может, и не поеду… Если пойму, что нужен здесь.

– Феденька, сынок, что же ты такое говоришь-то?! Да тут без тебя вся жизнь остановилась. За тебя, сынок!

И Федор уговорил еще одну рюмку.

– Мы дни считали, все ждали тебя. Ты здесь хозяин, а без хозяина сам знаешь – дом как сирота.

Соня почувствовала, как у нее скулы сводит от льстивых речей Федора. А тот все говорил, говорил, будто убеждая себя и в то же время не веря ни единому своему слову. Интересно, а Федя ему верит или только делает вид?

«Он что, решил вусмерть споить отца? – думала Соня, наблюдая, как Федя то и дело подливает тому коньяк. – Надо хоть детей с глаз отправить».