Анна-Белл закрыла глаза, и колени её подогнулись. Открыла она их уже сине-стальными, со слепящей искрой. Гейр занимала её тело, как сосуд; рвалось на плечах тесное платье; как змеи, заструились локоны, ниспадая на землю; менялись черты. Я осторожно вынул клинок из раны, и от Анны-Белл не осталось и следа. Одна магия свершилась.

– Звееееееерь! – закричал я, чувствуя поднимающуюся силу. Так хорошо было чувствовать возможность говорить.

– Звееееерь!

Аишь одно слово добавил я к этому. Слово на языке, от которого сдвинулись камни в основании Башни.

«Приди».

Зверь, всегда живший внутри меня, проснулся, поднял свою длинную морду, зарычал. Скала задрожала под ногами. Древняя сила – не моя, и даже не моих предков. Земля ушла вниз, и дымное небо приблизилось, когда сквозь боль плоти и костей я почувствовал, как он заменяет меня изнутри. Мой единственный шанс на победу, единственный верный солдат, кроме Гейр. Моя другая сторона, от которой я начал своё восхождение и которая уберегла меня от окончательного падения.

Я разрушу вас, разрушу всё, что создал. Вы не смогли достойно встретить победу, и никакой победы вам не будет.

Мне больше уже ничего не нужно, только Гейр, и она со мной. Но сначала да свершится месть.

Я падаю на четыре лапы, доспех гнётся, лопаются заклёпки, и плащ улетает в сторону серой тряпкой. Я поднимаю длинную морду, чувствую мокрым языком острые зубы, множество их. Мои мускулы полны силы. Это мой боевой облик, который у меня не было возможности вызвать, не имея голоса.

Сейчас я не могу говорить, но скоро… Скоро.

Я запрокидываю голову, и Гейр взлетает мне на спину. Как в старые времена – я бы не сказал, что добрые, нет, но прекрасные – когда мы вместе начинали этот путь. Когда это тело было моей единственной формой.

Гейр поднимает клинок и смеётся. Гром вторит ей, всепожирающая стена ливня накатывает из-за края пропасти, и запах мокрой гари, такой сильный, радует меня.

Мы влетаем в ворота. Они идут нам навстречу. Их много, но…

В голосе Горна я слышу страх.

Во мне его нет.

Где-то за краем мира восходит солнце.

5. Королева

Олицетворяет ум, ментальное тело. Это дух, передвигающийся по своей воле, вольный деятель. Королеве, или Ферзю, покровительствует Луна.

♀ Пса

Тёмная фигура Лариса Бортникова

В клуб я приехал поздно. Разумеется, часть народа уже разбрелась по домам, кто-то торчал в соседнем зале за рулеткой, а те, кто всё ещё полуночничал за пустым столом, были мне почти незнакомы. Худой, чуть сутулый очкарик с симпатичным позывным «Журавель», кивнул, приветствуя. Я подсел на соседний стул и пожал протянутую ладонь.

– Вы, если не ошибаюсь, Аккуратист? – Журавель слегка заикался, не то от количества выпитого спиртного, не то просто…

– Точно. Именно так, – в долгие беседы вступать не хотелось, а хотелось лишь быстро поесть, увидеть координатора, забрать досье и убраться вон из прокуренного зала. – Именно. Аккуратист.

– Наслышан. Восхищён. Напарник не требуется?

Я внимательно уставился на его блеклые глаза в колечках дешёвой оправы. Ухмыльнулся тяжело, нарочито неприятно.

– Увы, играю один, если вы ещё не в курсе. Всегда.

Журавель сник, посидел рядом ещё с полминуты, а затем исчез куда-то, не забыв прихватить со стола свою кружку с нефильтрованным тёмным. Часовая стрелка словно приклеилась к циферблату: ещё десять минут, ещё полчаса… Сопелька не приходила, зато пришли кураж и лёгкость, как и всегда перед игрой.

Я заказал водки, потом ещё, и ещё немного. Потом я увидел, как Сопелька морщится от запаха табака, стоя совсем рядом – почти в двух шагах, и как в тоненьких её пальцах, обтянутых лайкой перчаток, переливается сиреневым долгожданный диск. Если бы Сопелька не являлась моим персональным координатором и если бы её статус был хотя бы на три пункта ниже, я бы её расцеловал. Я бы увёз её к себе, уложил бы её тоненькое тело на ковёр и целовал бы его долго-долго, или просто содрал бы с неё старенькие джинсы и свитер в неопрятной бахроме катышков, развернул бы, словно луковицу, и добрался бы до хрупкой и горькой сердцевины.

– Аккуратист, ну, блин, ты и накачался! Где болтался вообще, а? Тут такое дело… Отдают её, короче, – Сопелька нервничала, я ощущал это в её интонациях, в чуть сиплом дыхании, пахнущем ментоловой жвачкой.

Неизвестно откуда возникший Журавель замер, наткнувшись на колючий взгляд Сопельки, и, пьяненько заулыбавшись, ретировался. Я вытянул из кармана персоналку, аккуратно установил код на процессор и вложил тонкий блин диска в ячейку.

– Даже пальцы не дрожат. Аккуратист, блин, – Сопелька хмыкнула. Знала, что под маской безразличия таится любопытство, смешанное с азартом.