Читаем Зеркала времени (СИ) полностью

— Знаешь, — и я вздрогнула от неожиданности, — Мне ведь действительно иногда хочется побыть маленьким мальчиком. Чтобы меня похвалили, погладили по голове или даже наказали, но чтобы обратили на меня внимание. Я редко видел своих родителей и очень скучал. А ведь говорят, что всё из детства. Кто бы мог подумать, что «недолюбленность» в детстве выльется в маниакальную потребность, чтобы меня ревновали. — Мне так стыдно…

— Маленький мой, — я испытывала такую нежность. Я гладила его по голове и чувствовала, как вздрагивают его плечи. Он плакал? Я не видела его лицо, но сомнения быть не могло, — Мой любимый… тебе совершенно нечего стыдиться!

— Но ни одна женщина не хочет быть мамой для своего мужа…

— Любая женщина, любящая своего мужчину, готова на все ради его спокойствия. Женщина должна наполнить мужчину до краев, после чего мужчина несёт эту наполненность в мир. Мужчина творец, женщина источник. Так было испокон веков. Так будет всегда. И для меня не составляет труда сейчас наполнить тебя заботой. Безотносительно, без оценочно. Просто потому, что сейчас тебе нужно это. Самая большая ошибка женщин заключается в том, что они требуют от мужчины поступков, а сами ничего не дают ему для этого, не наполняют его. А «пустой» мужчина может творить только пустоту. В жизни, творчестве, семье. И пустой мужчина начинает искать другой источник. Иссушает его, потом второй, третий. Бесконечно. Только лишь потому, что женщина, которую выпил мужчина, не наполняется снова, а начинает что-то требовать от мужчины. Когда смотришь на все с этой высоты — все становится предельно ясно и просто.

Мой мужчина молчал. Думал?

— Но почему другие этого не понимают?

— Не знаю. Может быть не хотят, может быть забыли о своей природе.

— А ты меня всегда будешь наполнять?

— Всегда-всегда. Всегда, пока я рядом.

— А я, все поступки буду совершать во имя тебя.

— Лучше во имя себя…

— Тогда, во имя нас!

Уже лёжа с ним в постели, я гладила его по голове и думала. Думала о том, что мы, подчас, не понимаем самых простых вещей. Что мужчина не может быть без женщины, а женщина без мужчины. Что они не могут соперничать, соревноваться. Что они должны помогать друг другу, а не мешать, не самовыражаться за счёт другого. Поняла бы я это, если бы не моя странная, болезненная любовь? Нет. Ни в конем случае. Мне судьба дала возможность не просто отмотать пленку жизни назад и переиграть, а я смогла переиграть судьбу. Прожить ту жизнь, которой меня лишили тогда, когда писали этот сценарий. И мне совершенно было плевать на то, откуда ВиктОр черпал энергию. Совершенно не важно — пил ли он с Аидом чай или же убеждал Лилит вернуться в райские кущи. Виктор дал мне возможность получить награду за весь тот испепеляющий духовный путь, который я прошла вопреки всему. Вопреки рождению, знаку зодиака, образованию, складу ума. И мне страшно представить себе, что было бы со мной, и вообще — была бы я, если бы не было его, моей единственной любви, в той моей жизни. Если бы мне не приходилось постоянно задаваться Байроновским вопросом: «О если там, за небесами, душа хранит свою любовь.» Стала бы я глотать Кастанеду и Папюса? Отважилась бы я на путешествие в прошлые жизни и пошла бы в Хроники Акаши? И, в конце концов, встретила бы я тогда Виктора? Думаю нет. Как бы я жила без своей любви? Но я не хочу думать, как бы я жила без него. Не без него рядом, а вообще без него. Это нонсенс. Кажется, я была с ним все мои жизни. Большую их часть. И я уже смирилась с тем, что пройдёт пора разлуки и мы снова найдём друг друга. Но потом. Там. За небесами. Воистину — пути Господни не отмечены в картах. Кто бы мог подумать. Он лежит рядом со мной, обнимает меня. Вздрагивает. Открывает сонные глаза. Улыбается. Ловит мою руку. Целует пальцы. Прижимает меня к себе и засыпает. А я чувствую его дыхание на своей шее. И улыбаюсь. Остановись мгновенье, ты прекрасно!

Ближе к утру начался ливень. Он барабанил по скосам и жестяным крышам. Он разносился эхом над улицей. Температура резко упала и я начала жаться ближе к нему.

— Замёрзла? — сонно спросил он обнимая меня ещё крепче.

— Да. Даже представить себе не могу, как я буду спать без тебя…

- Всего неделю! Я куплю тебе грелку. А вот как я буду без тебя, — он смотрел на меня и улыбался.

— Так же как и всегда.

— Нет. Как всегда уже не может быть. Я не хочу как всегда. Я хочу только с тобой. Пообещай мне, что приедешь как только тебя отпустят в редакции.

— Обещаю!

Потом были закупки продуктов и грелок. (К слову сказать он купил их дюжину, не меньше. Его это жутко веселило!). Потом сборы. Он психовал, что совсем забыл про рубашки в химчистке. Что нужно заехать к маме. Что телефон с утра не умолкал. А ещё больше он психовал потому, что нам предстояло расстаться. Он в тысячный раз спрашивал, не получится ли все же поехать с ним. Жутко расстраивался, когда я отрицательно качала головой. Через несколько минут, вновь, задавал этот вопрос. Готов был звонить в билетные кассы, мчаться выкупать билеты, делать все, что угодно — лишь бы я согласилась.