Читаем Зенитные залпы полностью

Как и на других участках огненного берега, жестокие бои не прекращались и севернее «Баррикад». В один из дней середины октября около тридцати самолетов бомбили здесь передний край обороны наших подразделений. На этом рубеже стояла сменившая много огневых позиций пятая батарея «малюток». Командовал ею в это время старший лейтенант Владимир Киселев, волжанин, рассудительный и смелый командир, ни при каких обстоятельствах не терявший присутствия духа.

С началом налета зенитная батарея вступила в бой. Киселев приказал двум орудиям бить по самолетам, рвавшимся к переправе, а другим — отражать «восемьдесят седьмых», пикировавших на боевые порядки пехоты. «Юнкерсы», потеряв две машины, стали осторожнее. Не спускались низко, сеяли бомбы вразброс. Но в насыщенных боевых порядках, куда ни, упадет зловещая взрывчатка, — какой-то ущерб да причинит.

Одна из бомб образовала довольно внушительную воронку рядом с орудием Теслицкого. Осколком поврежден прицел. Теслицкий ругался на чем свет стоит, что вышла из строя его грозная «малютка». Но досада донимала еще больше потому, что выбыли несколько человек. Одному бойцу оторвало кисть руки, другого ранило в ногу. А находившийся возле орудия командир взвода Гоголадзе ударом взрывной волны был контужен.

— Не повезло лейтенанту, — сочувственно говорил Теслицкий, — только что из госпиталя сбежал, и вот снова повоевать не пришлось.

А Лена Земцова уже хлопотала возле раненых. Сколько раз вот таким израненным смотрела она в глаза, и смотрела с участием, словно взглядом хотела облегчить им боль. Жгуты, бинт уже нашли и сейчас свое место на новых ранах. «Жаль паренька, красивый, чернобровый, а вот без кисти руки. Возвратится домой, скажут — калека», — думала Лена, а говорила она этому парню другое, чтобы слово не травмировало душу.

— Протезик тебе сделают, и никто не заметит. Важно, чтобы голова была да ноги носили…

Едва кончилась бомбежка, вражеские автоматчики и танки перешли в атаку. Как ни держались наши пехотинцы, но вынуждены были отойти на несколько десятков метров к другой линии окопов, Орудие Теслицкого осталось" на нейтральной полосе. Бойцы расчета с гранатами, винтовками засели в ровике, готовые принять бой. Здесь укрылись и раненые, и Вахтанг Гоголадзе, и Лена Земцова.

Один из бойцов — заряжающий Медов остался у орудия наблюдателем. Это был средних лет человек, работавший колхозным бухгалтером в городе Красный Яр Астраханской области. Заряжающего так и звали — Бухгалтер. Он посматривал в западную сторону, откуда летели мины, пули. С жалостью поглядывал на свою пушку, притихшую и беспомощную, торчащую мишенью на нейтралке.

Другие зенитные орудия батареи вели огонь по наземным целям.

— По танку, вышедшему правее бугра! — скомандовал Киселев одному из расчетов. — Бейте по пехоте! — требовал он от командира другого расчета.

Гитлеровцы стремились продвинуться дальше, однако были остановлены. Но обстановка оказалась не из легких и для батареи: телефонные провода оборваны — ни с дивизионом, ни с полком переговорить оказалось невозможно.

— Сержант Банников, направляйтесь на КП полка, доложите, что забрать с нейтральной полосы одно наше орудие нет возможности, прошу разрешения его подорвать и вывести оттуда бойцов расчета, — передал командир батареи.

КП полка находился недалеко, и Банников вскоре возвратился.

— Приказ штаба принять все меры к спасению орудия передал он комбату.

— Что ж, пойдем к Теслицкому, — проговорил комбат. И они вдвоем, где перебежками, где ползком добрались до орудия. Спустились в ровик, где находился расчет. Все обрадовались, увидев комбата.

— Будем думать, как вытащить отсюда нашу «малютку», — проговорил Киселев, и взгляд его задержался на санинструкторе. — А Лена-то чего здесь?

— У нее принцип такой: быть там, где опаснее, — отозвался кто-то из бойцов. — Вот она и забралась сюда…

Лена чуть улыбнулась. Лицо ее похудело, но большие глаза ярко светились,

— Не слишком расхваливайте меня, я там, где все, — проговорила Лена.

В этот момент послышались шум, грохот. Посыпалась с бруствера земля и обдала сидевших в ровике пылью и мелкими камешками.

— «Гансик» бушует, — отозвался кто-то. «Гансиком» тут называли шестиствольный немецкий миномет, который обстреливал передний край. Одна из мин взорвалась у орудия. Вскрикнул наблюдатель.

— Медов ранен! — произнесла Лена и рванулась с места, чтобы помочь бойцу,

— Куда ты?! Идет обстрел! — Банников схватился за санитарную сумку, чтобы удержать девушку, но Земцова выскочила на поверхность. Сделала несколько шагов в сторону пушки, где лежал раненый наблюдатель, но огненный оранжево-желтый ком взрыва навсегда поглотил Лену…

Когда опустились сумерки, пушку утащили с нейтральной полосы. Под деревцами с уже опавшими листьями похоронили Лену Земцову.

На батарею прислали военфельдшера Тоню Жидкову, которая находилась в дивизионе.

— Сколько жизней спасла Лена, а вот себя не уберегла, — тяжело вздыхала Тоня, не тая слез.