Мы считаем своим всенепременнейшим долгом заявить об абсолютной несправедливости того недопустимого факта, что по земельному закону Северной Кореи у нас безвозмездно конфисковали землю и распределили ее не только между бедными крестьянами, но даже и между батраками, не приняв во внимание, что мы обладаем документами, непреложно подтверждающими бесспорный факт, что мы являемся подлинными хозяевами земли, коей нас лишили под предлогом, что мы сдавали ее в аренду. При распределении земли были игнорированы права помещиков и вопрос был решен односторонне, в пользу арендаторов. Как известно, богатство есть удел, дарованный богом, и человек не вправе восставать против закона, установленного испокон веков. Во вселенной все и вся имеет световую и теневую стороны, и, следовательно, там, где есть богатство, — неизбежна бедность, и, наоборот, там, где нет бедности, — не может быть и богатства. В учении святейшего Чжудя утверждается, что материальное неравенство есть закон природы, что в нашей суетной жизни господствует высшая предопределенность и не в нашей воле изменять существующий порядок. Даже святой — и тот смиренно склоняет голову перед волей природы.

Ввиду всего вышеизложенного мы готовы признать земельную реформу, если она необходима для развития демократии в Северной Корее, и, подчиняясь этому добродетельному мероприятию, проводящемуся во имя улучшения условий бренной жизни беднейших крестьян, мы соглашаемся пожертвовать половину законно принадлежащей нам земли и просим лишь о том, чтобы за владельцами было оставлено право выбирать любую половину из той земли, что должна быть разделена между ними и крестьянами.

Йо-нара[19].

Заявители: Тю Тхэ Ро,

Ко Бен Сан.

Когда Ко Хан Сан принес жалобу, Ко Бен Сан попросил прочитать ее вслух. Он слушал очень внимательно, а затем с радостным возбуждением ударил себя по колену и весело воскликнул:

— Вот это жалоба! Хорошо написал! Только среди нашей родни могут быть такие таланты: куда этим Тю тягаться с нами!.. Теперь я пойду с нашей жалобой к Тю Тхэ Ро, попрошу, чтобы он приложил к ней свою печать, а потом передам ее в сельский комитет. Там откажут — обращусь в уезд. Я до самой провинции дойду! Не могу я стерпеть такую несправедливость! И если жалоба поможет и нам возвратят землю, то можешь не беспокоиться, брат, ты свое получишь… Я посоветуюсь с Тю Тхэ Ро, и мы придумаем, как нам лучше отплатить тебе за услугу.

— Вам виднее, брат. Делайте так, как сочтете лучше.

— Ну, не будем терять времени; я побежал к Тю Тхэ Ро… Ох, я ведь тоже должен приложить печать!

Ко Бен Сан вскочил как ошпаренный, торопливо достал из кармана мешочек с печатью. Печать была старая, Ко Бен Сан пользовался ею еще при японцах, и поэтому на одной стороне ее было выгравировано «Господин Такаяма». После освобождения Кореи он выгравировал на оборотной стороне свою настоящую фамилию.

Ко Бен Сан положил заявление на ладонь, поплевал на печать и со всей силой прижал ее к бумаге. Руки у него дрожали…

Впопыхах Ко Бен Сан не заметил, что приложил печать не той стороной, где красовалась его корейская фамилия, а той, откуда смотрел на мир «господин Такаяма»[20]. Не подозревая, какую он совершил оплошность, Ко Бен Сан выскочил на улицу и торопливо направился к дому Тю Тхэ Ро.

Глава третья

Сказание о современном Хын Бу

1