Читаем Землемер полностью

— Ты знаешь, Джеп, — ответил он, — что весь мир так думает; по крайней мере я никогда еще не слышал, чтобы этому кто-то противоречил.

— Так вы думаете, что это правда? — спросил вдруг индеец.

— Должно быть, правда, так как весь мир утверждает это. Ты знаешь, что бледнолицые читают много книг и поэтому они гораздо умнее краснокожих.

— Как же вы заставляете человека ходить на голове?

Землемер посмотрел во все стороны и, видя, что никто не мог его услышать, сделался откровеннее и, приблизившись, как человек, который хочет открыть какую-нибудь тайну, сказал:

— Говоря откровенно, Сускезус, на этот вопрос отвечать достаточно. Говорят, что это так, следовательно, должно быть правда; я и сам часто спрашиваю себя, если земля действительно на протяжении ночи опрокидывается, почему же я не падаю с постели.., да, в природе есть много непонятного, Сускезус, совершенно непонятного.

Это последнее объяснение, без сомнения, показалось индейцу наиболее удовлетворительным, потому что он прекратил задавать свои вопросы, а землемер переменил тему разговора, как будто не желая дать своим товарищам времени на размышления о том, стояли ли они на голове или на ногах.

— Я слышал, Джеп, что вы оба с Онондаго были при кровопролитии, случившемся здесь в окрестностях еще до революции, в прежнюю войну с французами? Я говорю о том, как межевщик по имени Траверз был убит со всеми своими работниками.

— Совершенная правда, господин землемер, — ответил негр, качая с важностью головой. — Я был здесь с Сускезусом. Тогда мы в первый раз услышали запах пороха. Французские индейцы бродили в окрестностях большими толпами; они вдруг напали на господина Траверза и его людей и не оставили клочка волос на их головах. О! Я так четко помню это происшествие, как будто это случилось только вчера.

— Ну, а тела? Имели вы возможность похоронить их?

— Конечно. Питера, слугу господина Тэн-Эйка, похоронили вблизи хижины господина Корни, в четырех или пяти милях отсюда, а межевщика со всеми людьми похоронили возле источника, немного дальше в ту сторону. Кажется, я не ошибаюсь?

Онондаго покачал головой, потом показал пальцем совсем в другую сторону, показывая тем, до какой степени Джеп ошибается. Я часто слышал об этих ужасных событиях, в которых были замешаны в молодости мой отец и даже мать, но я не очень хорошо знал обстоятельства, чтобы полностью понять услышанный мной теперь разговор. Кажется, землемер знал о них тоже по рассказам, но ему очень хотелось посетить место, где были похоронены жертвы. Он не видел еще хижины убитого межевщика, потому что, занимаясь разделом прежних больших участков земли на меньшие для облегчения продажи их, он до сих пор не удалялся от центра, в котором начал работу. Новый его помощник должен был прибыть дня через два, и поэтому, посоветовавшись с двумя своими товарищами, землемер решил на другой же день найти могилы убитых, чтобы сделать на них приличные надписи.

Вечер был тих и прекрасен. На закате солнца я пошел к Урсуле и застал ее одну в приемной комнате ее гарема.

Но к счастью, там не было тех, которые бы могли помешать мне войти, даже старая негритянка была еще занята на кухне. Меня приняли без замешательства и, устроившись у порога, я заговорил с хозяйкой домика, сидевшей в комнате на стуле и занимавшейся вышиванием.

Разговор начался о голубях и о нашей прогулке в лес, а потом постепенно перешел к нашему настоящему положению, к прошедшему и будущему. Рассуждая о намерении Эндрю посетить могилы, я добавил:

— Мне случалось слышать только намеки на эти печальные события, больше я не знаю никаких подробностей. Родители мои, неизвестно почему, не любили говорить об этом.

— События эти хорошо известны всем в Равенснесте, — ответила Урсула, — их рассказывают часто и притом так, как обыкновенно говорят в отдаленных поселениях о чем-нибудь удивительном, то есть к истине примешивают много лжи.

Мы взаимно пересказали друг другу все услышанное нами, и рассказы наши были довольно похожи, с той только разницей, что у меня в памяти остались более мрачные черты, между тем как Урсула вспомнила то, что очень тронуло ее.

— Ваш рассказ немного отличается от моего, хотя оба они должны быть справедливы, так как вы сами слышали все рассказанное теперь вами от главных действующих лиц, но вы пропустили некоторые подробности о любви и браке, которые у нас к этому прибавляют.

— Так расскажите же мне эти подробности, потому что я никогда еще не был так расположен говорить о любви и браке, как теперь!

Я сделал ударение на последнем слове.

Урсула покраснела, закусила губу и с минуту хранила молчание. Я заметил, что рука ее дрожала; но давно привыкнув к своему необыкновенному положению, она скоро взяла себя в руки. Начало смеркаться, и темнота, царствовавшая в хижине, осененной густыми деревьями, помогла ей скрыть волнение, овладевшее ею. Между тем, под влиянием настоящего положения, я говорил, хотя и без подготовки, но с таким жаром, что уже не мог остановиться. Я чувствовал необходимость высказать мои чувства яснее и только ожидал удобной минуты.