Читаем Землемер полностью

— По-видимому, фермеры мои не нуждаются в скотине, — сказал я Сускезусу, — пастбища полны скота.

— Это все молодой скот, — ответил Онондаго, — причиной тому война. Старый скот перебили для солдат.

— В самом деле, так как это селение спаслось от грабежа, то жители его наверное остались в выгодном положении, делая поставки для войска. Я помню, как трудно было доставать в военное время всякие припасы и как они были тогда дороги.

— Без сомнения. Жители продавали продовольствие обеим сторонам; это было очень выгодно: кормить и янки и англичан.

— Я этому нимало не удивляюсь, потому что земледелец о том только и думает, как бы выгоднее сбыть продукты своих полей. Но куда же все делись? Я не вижу ни одного человека.

— Вы их не видите? Там! — отвечал индеец, показывая мне на селение. — Судья сегодня созвал всех на совет и, наверное, говорит теперь речь.

— В самом деле, они собрались у дома, в котором находилась школа. Но кого ты подразумеваешь под именем судьи и кто говорит речь?

— Старый школьный учитель, который пришел от соленого озера, он большой защитник вашего деда.

— А! Это Ньюкем, мой поверенный. Правда, а я едва не забыл, что он глава здешнего поселения. Ну, Сускезус, пора опять в путь, и когда придем в таверну, то, может быть, узнаем, чем занимается великий совет. Не говори ничего о цели моего путешествия: я хочу посмотреть, что там делается, прежде чем скажу о самом себе.

Индеец встал и пошел с возвышенности по знакомой ему тропинке. Через несколько минут мы вышли на большую дорогу и были уже недалеко от селения. Я ничего не сохранил из моей городской одежды, и трудно было бы узнать землевладельца в путешественнике, который шел пешком, в охотничьем платье, с ружьем в руках и в сопровождении индейца. Никто не был предупрежден о моем скором прибытии, и по дороге мне пришла мысль осмотреть все инкогнито. Чтобы хитрость моя удалась, не бесполезно было еще сказать несколько слов индейцу.

— Сускезус, — прибавил я, видя, что мы приближаемся к селению, — я надеюсь, что ты понял меня. Не нужно говорить кто я; если тебя спросят, ты можешь ответить, что я твой друг; ты не солжешь, потому что я всю жизнь буду им.

— Хорошо! У молодого начальника есть глаза, и он хочет употребить их. Хорошо! Сускезус понимает!

Через минуту мы были в толпе, перед входом в школу.

Индейца все так хорошо знали и так часто видели, что появление его не произвело никакого впечатления. Судя по одушевленным лицам разговаривавших и группам, которые собирались, можно было заключить, что разговор шел о чем-то важном. Все были в таком волнении, что почти не обратили на меня внимания; я стоял рядом с этой толпой, состоявшей из шестидесяти или семидесяти человек, кроме такого же числа молодых людей.

Однако я услышал, что спрашивают, кто я и имею ли право подавать голос. Любопытство мое сильно возросло, и я уже готов был спросить о причине собрания, как вдруг в дверях школы появился человек и начал излагать дело.

Это был человек небольшого роста, седой, худой, сморщенный, с довольно проницательным взглядом, и одет он был лучше, чем окружавшие его люди; ему было лет шестьдесят. Он говорил очень хладнокровно и медленно, как человек, давно привыкший присутствовать на подобных собраниях, но с сильным коннектикутским акцентом.

Когда в начале речи оратор открыл рот, чтобы вынуть табак, я услышал кругом ропот:

— Тише! Вот судья, мы услышим что-нибудь.

Это был Ньюкем, мой поверенный, главный обитатель поселения.