Читаем Зеленый полностью

– Понял! – быстро отозвался Рекуров и поднял трубку телефона. – Сергей? Кто из сотрудников выходил из офиса после обеда? Никто? Ясно… Говорит, никто, – озвучил он Вересаеву, зажав трубку ладонью.

– Пусть никто и не выходит.

– Сергей, никого не выпускай, понятно? Да! Вот именно так! Да по любой надобности!

– Я знаю, что праздник… – Горошин наконец надел очки, покачал головой. – Но подарок…

– Анатолий Иванович, я вас прекрасно понимаю, – прервал его Вересаев. – Вы все сделали правильно. Карточки, в смысле – ключи от двери, есть только у тех, кто работает в кабинете?

– Да, – потерянно подтвердил тот. – У меня, Ерофеевой, Земко, Репьевой и Безинской.

– И запасная у охраны, – негромко добавил Рекуров.

Степан Степанович чуть заметно поморщился. Ой, как нехорошо…

– Делать нечего, – подумав, сказал он. – Давайте милицию вызывать.

Исполнительный директор снова потянулся было к телефону, но его остановил твердый голос Горошина:

– Нет. Я прошу вас не делать этого.

– Как? – не понял тот.

– Не надо.

И, видя, как непонимающе смотрят на него Вересаев и Рекуров, Анатолий Иванович снова потер пальцами виски.

– Я работаю в фирме шесть лет, – тихо сказал он. – Всех своих коллег знаю… очень хорошо к ним отношусь. Я понимаю, что кто-то из них взял украшение, тем более я его показывал, хвастался… Я сам виноват, конечно! Но ведь милиция приедет, все перевернет кверху дном, правда? Обыщет, найдет вора обязательно. Так?

– Так, – подтвердил Рекуров, не понимая, куда клонит аудитор.

– А я так не хочу, – закончил тот и жалобно посмотрел на Вересаева. – Вы понимаете почему?

Вересаев не сводил глаз с маленького толстенького человечка на стуле.

– Может быть, просто поговорить с ними? – умоляюще прибавил Горошин. – Я не могу представить, кто это мог бы сделать, но ведь ей необязательно признаваться, правда? Достаточно, чтобы та, кто взяла, просто выложила его… ожерелье… куда-нибудь… И все. И никто не узнает.

– Ну да, а потом все наши аудиторши будут волками друг на друга смотреть, – усмехнулся Рекуров, поняв замысел Анатолия Ивановича. – Нет, так не пойдет.

– Да, и в самом деле, – понурился тот. – Я не подумал. Расстроился, честно говоря, ужасно…

«Кучу денег наверняка заплатил за украшение, – подумал Вересаев. – В портфель положил. Хвастался. Бедолага».

– Ваш план, Анатолий Иванович, ничего не даст и по другой причине, – вслух сказал он. – Я уверен, что та из дам, кто… – он запнулся на слове «украла», – позаимствовала ваше ожерелье, не хранит его при себе, а припрятала где-нибудь в здании. Наверняка она предусмотрела, что вы обнаружите пропажу до ухода из офиса, вызовете милицию и всех обыщут.

– Вы думаете? – встрепенулся Горошин. – Так, значит, тем более нет необходимости в милиции! Достаточно нам самим найти ожерелье…

Он замолчал, поскольку Вересаев покачал головой:

– Слишком сложно. На двух этажах спрятать украшение можно в десятке мест.

– А я ведь предлагал камеры установить, – проворчал Рекуров.

– А я говорил, что камер у меня в офисе не будет, – в тон ему ответил шеф. – Ладно, попробуем обойтись своими силами. Но имейте в виду, Анатолий Иванович, я не собираюсь покрывать воровку. Или мы сами ее найдем, или это сделают профессионалы.

Горошин молча кивнул.

Когда шеф вернулся в банкетный зал, голоса, и без того негромкие, стихли.

– У меня для вас неприятное известие, – без предисловий сухо сообщил Вересаев. – Из портфеля Анатолия Ивановича пропало дорогое украшение – колье из золота.

– Белого, – зачем-то добавил понурый Горошин.

– Белого, – согласился Степан Степанович. – Я собираюсь помочь Анатолию Ивановичу найти его, а до тех пор выйти из здания, к сожалению, ни у кого не получится.

– Как?! – ахнула Анжелика, и непонятно было, к чему относится ее восклицание.

– Охрана не пропустит, – пояснил Рекуров сзади. – Пока не найдем, никто отсюда не выйдет.

Никто не задал ни одного вопроса. Четыре женщины переглянулись, но внимательно наблюдавший за ними Вересаев не заметил на их лицах ничего, кроме неприятного изумления.

– Земко, Ерофеева, Репьева и Безинская, пройдите к моему кабинету, будьте любезны, – приказал он и проводил вышедших из банкетного зала дам тяжелым взглядом.

Разговор с дамами-сотрудницами ничего не дал. Собственно, Вересаев и не ожидал иного, однако он испытал редкое для него чувство неловкости, когда, еще раз обрисовав ситуацию, предложил виновной сознаться и в ответ после непродолжительного молчания получил резкий выговор от Безинской.

– Прекратите играть в эти игры, пожалуйста, – высокомерно проговорила она. – И не смотрите на меня так, будто ждете, что я сейчас начну рыдать и во всем признаваться. Не начну.

Степан Степанович хотел оправдаться, поскольку не ожидал от Маргариты Анатольевны ничего подобного, но тут раздался скрипучий голос Репьевой:

– Насколько я понимаю, вы хотите нас обыскать. Где можно раздеться?

Людочка шмыгнула носом.

– Да не хочу я вас обыскивать! – не выдержав, повысил голос Вересаев. – Вы же не круглые идиотки, чтобы держать украшение при себе! Я имею в виду, одна из вас…